Портал был закрыт, и Степан не имел ни малейшего представления о том, когда он откроется и откроется ли вообще. В предыдущие разы было проще, так как он знал, что нужно всего лишь подождать до утра. И условия ожидания тогда были несравнимо комфортнее. А сейчас полная неизвестность и очень холодно. Чуйка помалкивала, так как непосредственная опасность отсутствовала. В этой ледяной пустыне была только одна опасность – замёрзнуть, но это Степану пока не грозило. Но вот сколько он сможет тут продержаться?
На память пришли Нансен, Амундсен, Скотт, Папанин. Они в подобных условиях пребывали даже не недели, а месяцы. И у них не было саморазогревающихся консервов, они питались промороженным пеммиканом. А пили воду, полученную из растопленного снега. Или просто ели его. Тут мороз не больше сорока градусов, а полярникам иногда приходилось сталкиваться со значительно более низкими температурами. Папанин рассказывал, что у них от мороза замёрз коньяк крепостью в сорок два градуса. Пришлось потом Маркару Седракяну изобретать пятидесятиградусный «Двин», который так понравился Черчиллю.
Интересно, что полярники делали с замёрзшим коньяком? Кололи и сосали осколки? Степан сейчас точно не отказался бы. Может, льда наколоть? Его вокруг много. Хотя, зачем колоть, когда имеется лёд в бутылке? Степан достал из вещмешка бутылку со льдом, примотал к ней два обогревательных элемента и сунул за пазуху размораживаться.
Маску он снимать не стал. В ней теплее, и воздух в баллонах не настолько холодный, как окружающий. А к весу дыхательного аппарата за спиной он уже успел привыкнуть. Тем более что он с каждым вздохом становится всё легче и легче. Он снял маску только после того, как аппарат просигнализировал, что в баллонах заканчивается воздух. И сразу поднял воротник тулупа. Отстегнув поясной ремень, он поставил аппарат рядом с лыжами.
К этому времени лёд уже растаял и вода нагрелась. Степан жадно выхлебал всю воду, наколол сапёрной лопаткой льда, запихнул осколки в бутылку и засунул её обратно за пазуху. Теперь можно было подкрепиться. Степан разогрел и смолотил банку тушёнки. И сразу почувствовал прилив сил. Мороз уже не казался таким сильным, а положение – безвыходным. Причин расстраиваться не было. Ему очень долго везло и когда-нибудь это везение обязательно должно было кончиться. Даже хорошо, что это случилось сейчас, а не когда он летал около хребта.
Портал открылся только через двое суток. Степан, действуя как сомнамбула, надел вещмешок на грудь, а дыхательный аппарат – на спину, подхватил под мышку лыжи, палки и чехол с метлой. Дождавшись момента, когда туман достаточно сгустился, Степан ломанулся в него и, оскальзываясь, полез вверх по склону.
На земле мела позёмка, ветер бросал в лицо пригоршни снега, но Степану казалось, что он попал в рай. Минус десять после сорокаградусного мороза – это практически тепло.
Быстро разметав сапёрной лопаткой громадный сугроб, почти скрывший под собой невысокую берёзку, он достал пульт и нажал на кнопку. Теперь можно было не торопиться. Степан надел лыжи, взял в одну руку две палки, в другую – чехол с метлой и поплёлся к дороге, глубоко проваливаясь в свежевыпавший снег. Спустя двадцать минут, преодолев высокий бугор, наметённый шнеком на обочине, он выбрался на дорогу.
Машина с сержантами подъехала почти сразу. Степана освободили от лыж и груза, под руки доволокли до машины и положили на заднее сиденье. Он отрубился ещё в процессе.
В Североморске его с большим трудом разбудили и отвели в гостиницу. Там он с удовольствием выпил две кружки горячего крепкого кофе, предупредил, что контейнеры нужно поставить в холодильник, и снова уснул, едва успев раздеться.
До Санкт-Петербурга пограничники добрались только через сутки, потому что Ан-12 летал туда через день. Кратко доложив генералу о том, что задание выполнено, но ему требуется несколько часов, чтобы подготовить отчёт, он передал ему контейнеры и отправился в закреплённый за ним номер.
Включив компьютер, Степан отвинтил боковую стенку системного блока и приложил перстень к жёсткому диску. Подержав его в таком положении несколько секунд, он поставил стенку на место и завернул винты. Теперь можно было заняться изучением и классификацией полученной информации.
Перстень уже провёл за него большую часть работы, и Степану оставалось только осмыслить информацию, придать ей удобоваримый вид и разложить файлы по папкам, в соответствии с собственными представлениями о степени их важности. Потом он составил презентацию и сбросил её на флэшку. Доложил генералу. Тот велел быть у него через сорок минут.