– Ты скажи Александру, пусть по больницам и поликлиникам поищет. У лысого, похоже, саркома горла как бы уже не на последней стадии. Может, он не на дне, а в больничной палате обретается?
– Ладно, завтра увижу Сашу – передам ему. А ты мне ничего сказать не хочешь?
– Хочу. Выходи за меня замуж, – сказал Степан, опустившись на одно колено. – Извини, кольца не приготовил, но как выпустят в город, обязательно куплю.
– Стёпа, не нужно мне никакого кольца! Свадебные потом купим и достаточно. Ты вставай.
– Так ты согласна выйти за меня замуж?
– Конечно, согласна! – Ольга силой подняла его на ноги и крепко поцеловала в губы.
– Ты какую свадьбу хочешь? – спросил Степан отдышавшись.
– Скромную, человек на двадцать, в ресторане. Только надо время так подгадать, чтобы мама с папой смогли приехать. Я им позвоню завтра и уточню. А ты кого пригласишь?
– Сестру с мужем, дядю с женой и трёх друзей. Всё. Из банка я никого звать не хочу, там совсем другой контингент.
– А я кроме родителей ещё двух подружек. Бабушку звать не буду, у неё со здоровьем не всё в порядке, лучше мы с тобой сами к ней на Алтай съездим. Слушай, давай ещё Станислава Николаевича и Сашу позовём!
– Станислава Николаевича надо позвать обязательно, какая же свадьба без генерала, а Александра… Ладно, пускай тоже будет.
– Ты что, ревнуешь? У меня с ним ничего не было.
– Да нет, наверно, просто я же вижу, как он на тебя смотрит.
– За погляд денег не берут. Пусть смотрит. Он очень хороший парень, честный. А что я нравлюсь ему, так я всем нравлюсь. Всех теперь будешь ревновать?
– Всех!
– Не глупи. Я тебе ещё ни разу повода не давала. Лучше скажи, где мы с тобой будем жить? Давай квартиру купим, деньги у меня есть.
– У меня тоже есть. Но сначала нужно решить, какую и где.
– Давай купим двухкомнатную квартиру в центре. Чтобы и от заставы недалеко, и дом был хороший, крепкий. Я, честно говоря, не очень доверяю новостройкам.
– И правильно делаешь. Мне рассказывали, что сейчас качество строительства ниже плинтуса. Экономят буквально на всём, воруют, нет нормальных специалистов, большая часть рабочих из Средней Азии, а заправляют всем менеджеры. Туда даже в гости ходить опасно – может что-нибудь с фасада прилететь. Только две комнаты нам мало будет, мне нужен зал, чтобы тренироваться. И тебя подучить.
– Я могу за себя постоять. Нас учили.
– Учили. От хулиганов, может, и отобьёшься. А если что-то серьёзное? Нет уж, буду ставить тебе рукопашный бой. Только вот на трёшку в центре у меня не хватит. Надо будет в моём банке кредит взять. Мне дадут на особых условиях.
– Не надо никаких кредитов. Мне эти пять миллионов всё равно некуда девать, пусть все на квартиру идут.
– Тогда должно хватить. Ты именно в Центральном районе хочешь, или можно на Ваське?
– Нет, на Васильевском острове не хочу, пусть будет Центральный район.
– Договорились. Как освободимся, поедем выбирать. Я как раз на днях видел вывеску агентства недвижимости «Магазин квартир». Но сначала в загс. Заявление подавать. Только ты сперва дату с родителями согласуй.
– Я завтра прямо с утра им позвоню.
Они ещё долго разговаривали и уснули опять в одной постели. А утром завтракали плюшками. Это было нечто особенное.
Потом Степан пошёл на лекцию по гуманоидным этикам. Преподаватель – молодящаяся женщина лет сорока пяти – рассказывала с большим знанием дела. Чувствовалось, что она давно и плотно в теме.
Степан узнал, что высокий уровень развития цивилизации вовсе не подразумевает запредельного роста морали её представителей. Чаще всего обстоит с точностью до наоборот. Чем выше уровень развития, тем ниже духовность. Между своими какие-то нормы приличия ещё соблюдались. Но на всех, кто стоял хотя бы на ступеньку ниже, смотрели свысока и относились к ним потребительски. Всё упиралось в голый рационализм. Нет, прямо их старались не обманывать, были выше этого, и без нужды никого не убивали. Но гуманизм, по сути, был формальным. Могли предупредить об опасности, но вполне способны и умолчать о ней. Просто так никому не помогали. Вообще не считали себя обязанными помогать хоть чем-то тем, кто стоял ниже. Примерно, как в Америке: шерифа не волнуют проблемы индейцев. Он может, разумеется, снизойти, но вовсе не обязан это делать. Так в точности и тут всё обстояло.
А вот во взаимоотношениях пограничных структур помощь считалась нормальной, само собой разумеющейся, причём без скидки на уровень развития. Но только самая простая помощь, которая не в ущерб собственной службе. Поэтому жетон пограничника следовало предъявлять сразу. В этом случае отношение резко менялось. Своим пограничник не становился, но переходил в другую категорию.