Пока Ольга руководила разгрузкой своей машины, Степан сбегал к Рацу за метлой. Закончив дела, они перекусили прямо на заставе, в кафе при гостинице, совместив поздний обед с ранним ужином. Выехав за ворота, сделали небольшой крюк, заскочив в магазин велосипедов. Степан приобрёл там седло, устанавливаемое на раму, и специальный зажим для его крепления. Тренироваться они решили за городом, когда стемнеет, а пока имело смысл заглянуть на квартиру и посмотреть, что там за это время изменилось.
На квартире наблюдался мощный аврал в сочетании с тотальным разгромом, который медленно, но верно скатывался к дурдому. Не секрет, что ремонт, производимый Равшаном и Джамшутом, – форменная катастрофа, а уж если в квартире их собирается восемь… Бригадир честно старался хоть немного упорядочить это броуновское движение, но у него мало что получалось. Пыль стояла столбом. Стены уже были ободраны, полы вскрыты, дверные косяки выломаны. Мешками со строительным мусором была заставлена вся лестничная площадка, груда сломанных досок громоздилась на улице возле подъезда, вся лестничная клетка была пропылена и загажена. Степан уточнил у бригадира, когда должна прийти машина за мусором и почему такой срач на лестнице…
– Вывоз мусора должны организовать хозяева квартиры, это сейчас очень дорого, а на лестнице мы перед уходом подметём.
Ольга от такого ответа схватилась за голову, а Степан набрал номер директора и переговорил с ним ещё раз. Уже на повышенных тонах. Через полчаса во двор заехали самосвал, сразу пристроившийся к груде мусора, и старая потрёпанная «Газель», из которой вслед за менеджером с промышленным пылесосом десантировалась целая бригада: Гюльчатай, Зухра, Фатима, Лейла и Зульфия с вёдрами и тряпками. Через час загруженный самосвал выехал со двора, на лестнице был наведён идеальный порядок, а Степан инструктировал менеджера и бригадира:
– Работы ведёте с девяти утра до девяти вечера. Мусор во дворе и на лестничной площадке не складируете – выносите только тогда, когда за ним подъедет машина. И сразу наводите на лестнице порядок. Не подметаете, а моете. Один протопал по лестнице в грязной обуви – кто-нибудь сразу моет за ним. Я сюда каждый день ездить не стану, но хоть одна жалоба от соседей… Пенять будете на себя.
Когда, с чувством выполненного долга, они спустились во двор, уже смеркалось, но Степан предложил всё-таки не откладывать обучение полётам на завтра. Вот только найти безлюдное место в ближайших пригородах Санкт-Петербурга было тяжело даже осенью. Выручила Ольга, вспомнившая, что буквально километрах в десяти за Всеволожском таких мест много.
Пока по пробкам выбирались из города и потом ехали по Дороге жизни, Ольга растолковывала ему теорию. В принципе, ничего особенно сложного в управлении метлой для человека, не чуждого спортивной гимнастике, не было. Никаких тебе педалей, переключения передач, поворотных сопел. Одна ручка управления, она же черенок, да воображаемый регулятор мощности продольной тяги. Необходимо удовлетворять всего двум условиям: иметь хорошее воображение и владеть собственным телом. С воображением у Степана всё было в полном порядке, а на перекладине он в былые времена не только играючи выполнял норматив по подъёмам переворотом, но и легко делал «замок» и «склёпку», крутил «солнышко», соскакивал «топориком». Единственная серьёзная сложность заключалась в том, что каждая метла имела свой норов, к которому надо было приспособиться.
Через несколько километров после Романовки они обнаружили съезд на просёлочную дорогу, свернули на него и метров через триста остановились. Уже полностью стемнело, но ночь была лунной и света хватало.
Степан закрепил велосипедное седло на черенке метлы, крепко затянул гайки и отрегулировал наклон. Он побаивался, что метлу придётся долго объезжать, как норовистого жеребца. Ничего подобного! Артефакт сразу почувствовал твёрдые мужские руки и полностью подчинился воле наездника.
Начав с горизонтальных полётов в нескольких метрах от земли, Степан отработал повороты, отрегулировал замедление и ускорение движения и даже освоил зависание на месте, при котором метла располагалась строго вертикально, и тяга в точности соответствовала весу наездника, полностью компенсируя силу тяжести. Освоившись на горизонтали, Степан набрал высоту и занялся пространственным пилотажем: взлёты под разными углами, пикирование с выходом на глиссаду, «горка», управляемый «штопор».
Спустя сорок минут он вернулся на землю, чтобы погреться. Дуло наверху очень даже прилично, а температура воздуха уже опустилась до совсем маленького плюса. До заморозков оставалась какая-то пара градусов. Согревшись в машине, он продолжил полёты, надев накидку пыльных тропинок. Сопротивление воздуха возросло, но стало теплее.