«Замечательно, как может существовать народ без всяких начальствующих лиц», — восклицает Майдель. Он старается объяснить это отсутствие властей крайней отдаленностью чукотской территории, которая никогда не подвергалась нападению враждебных соседей. Оттого чукчи не имели нужды в военном предводителе.
«Но если бы русские походы на чукоч продолжались еще некоторое время, — замечает Майдель, — то очень возможно, что у чукоч появились бы начальники».
Во всем этом есть доля истины. Военные начальники у чукоч в результате упорной войны с коряками и русскими, действительно, явились, но потом снова исчезли.
Тот же самый Майдель в качестве колымского исправника пытался ввести у чукоч начальственную организацию с ясачными родами, с родовыми старшинами, даже с чукотским верховным князем, потомком того свирепого военного вождя, который некогда разбил на-голову майора Павлуцкого и взял его в плен.
Здесь приходится отметить то обстоятельство, что русские власти старались всегда опираться на верхний слой родового общества у народностей Сибири. Они выдвигали вперед родовых старшин и старались поддерживать их всей силой своего авторитета. Родовые старшины должны были собирать ясак с подведомственных им родовичей и затем вносить его исправно в царскую казну. Родовые старшины для русских чиновников были необходимыми начальственными лицами.
Таким образом в сообщениях ученых и казенных чиновников отсутствие начальственных лиц свидетельствует во всяком случае об отсутствии или о слабом влиянии верховного родового слоя.
Из более ранних сообщений, относящихся к тому же предмету, отмечу донесение якутского служилого человека Петра Ильина Попова, сделанное 2 сентября 1711 года якутскому казачьему пятидесятнику Матвею Скребыкину. В этом донесении одинаково четко описываются народы, живущие по обоим берегам Берингова пролива, в Азии и в Америке. Это описания полярной Америки хотя и сделано через полвека после плавания Дежнева, но все же на 17 лет предшествует плаванию командора Витуса Беринга, по имени которого назван Берингов пролив.
В описании сказано: «А живут де они, островные люди, собою також, что де и они, чукчи, и начальных де людей никаких у них нет». Островными людьми здесь называются американцы, и сама Америка описана как большой остров. Русским казакам — завоевателям из Азии — через Берингов пролив и Америка должна была казаться большим островом.
Также и насчет ясака эти воинственные немирные чукчи Петру с его товарищами говорили: «И прежде сего русские люди у них, чукоч, кочами морем бывали. И в то де время они, чукчи, им, русским людям, никакого ясаку не платили и ныне де платить не будем и детей своих в аманаты не дадим».
Сюда же относятся показания казака Бориса Кузнецкого, бывшего у чукоч в плену в 1754 году: «Предписанные чукчи главного командира над собою не имеют, а живет всякий лучший мужик со своими сродниками и с собою. И тех лучших мужиков яко старшин признают и считают потому только одному случаю, кто более имеет у себя оленей, и их вменяют ни во что, для того ежели хотя за малое что осердится, то и убить их до смерти готовы…».
И далее у него же: «Хотя их между разговорами намерение в подданстве ее императорского величества быть и ясак платить есть, только по их древней легкомысленности и непостоянству, что старшин своих не слушают, — никакой надежды быть не может» (Северный Архив, 1825, часть 18, стр. 185).
Кузнецкий указывает, что у чукоч, собственно говоря, есть лучшие мужики — старшины. Они почитаются только потому, что имеют много оленей. С другой стороны, они не имеют особого внимания. Чукчи «старшин своих не слушают», а «если хотя за малое что осердится, то и убить их до смерти готовы».
Это описание, относящееся к половине XVIII века, очень точно соответствует тому положению старшин, из «лучших мужиков», которое существовало у оленных чукоч в конце XIX века.
Богатый оленевод имел влияние только на людей, обитавших на его стойбище и экономически от него зависевших. Дальше собственного стойбища его влияние не распространялось.
Из тех же источников можно усмотреть, что туземные народности в Америке, эскимосы и индейцы, имели родовой строй более развитый, чем у чукоч, в частности имели старшин (князьков) с более крепкой властью.
«Владельца у них ни которого нет, только между ими есть князьцы, которых они противно других иноверцев, а особливо как чукчи, гораздо больше почитают и боятся» (Северный Архив, 1825, часть 18, стр. 168).
О том же самом отсутствии начальственных лиц свидетельствуют и собственные заявления чукоч, ранние и более поздние.