Русские торговцы привезли и ввели в оборот различные товары, до того незнакомые, которые ценились очень дорого и представляли предмет постоянных вожделений для местных жителей. Сюда относятся прежде всего железо и железные изделия, железные и медные котлы, далее — табак, спирт, чай и сахар, ткани, огнестрельное оружие, огнеприпасы.
Русские товары выдвинулись на первый план также и в торговле междуплеменной, имевшей нередко транзитную форму. При этом они перепродавались и переходили от племени к племени по цене, постоянно возраставшей.
Русско-чукотская торговля тоже имела меновой характер и не исчислялась в денежной валюте даже номинально. С русской стороны она велась под строгим регламентом, установленным правилами губернаторов и генерал-губернаторов, и, стало быть, в общем имела скорее феодальную форму. Надобности в денежной валюте не ощущалось. Единицами обмена стали один кирпич чаю весом примерно в два фунта и одна двухфунтовая папуша черкасского листового табаку; обе единицы имели одинаковый вес и одинаковую цену и в конце XIX века равнялись одному белому песцу.
Однако с отменой правил генерала Трескина, в начале 70-х годов XIX века, при исправнике Майделе, и после введения более свободной торговли обменные цены чукотских и русских товаров стали колебаться. Один кирпич чаю, стоивший в Иркутске 20–40 копеек, в Якутске стоил 1 рубль, а в Колымском округе 2 рубля. Эта расценка, однако, имела силу только на ярмарках и не дальше Анюйской крепости, на восток от Колымы. На тундре за песца чукотские скупщики из морских поворотчиков давали полкирпича и даже четверть кирпича чаю.
Любопытно отметить, что в период регламентации основным товаром с русской стороны были медные котлы, которые по правилам генерала Трескина расценивались в 20 красных лисиц за один пуд, но для более позднего периода сравнительно свободной торговли эта меновая единица оказалась слишком громоздкой и была заменена более мелкими и подвижными товарами.
Другие русские товары, хотя имевшие большую продажную ходкость, как сахар и спирт, все же не стали меновой единицей. Приморская торговля с американскими китоловами не выделила никаких основных единиц обмена. Основными товарами с чукотской стороны были полосы китового уса, а с американской стороны — пачка патронов, стандартный мешок крупчатки в 1 пуд 10 фунтов — 44 американских фунта.
Денежное обращение не могло установиться до самой мировой войны. Даже представление чукоч о деньгах было довольно неопределенное. Русский бумажный рубль по-чукотски обозначался kelitul, просто «кусок пестрого».
Заканчивая рассмотрение ч. 1 «Чукоч», в заключение должен заметить, что изучение чукоч было, можно сказать, делом моей жизни. Кроме научной работы, оно давало мне темы также для повестей и романов и даже для стихов. Но во всю предыдущую эпоху оно имело значение исключительно теоретическое.
Только революции и новое советское строительство дали другое практическое задание и открыли возможность на склоне моей жизни работать для возрождения тех отдаленных народностей, среди которых я провел лучшую часть моей молодости.
Это практическое применение накопленных мною знаний привело в конце концов к изменению всего теоретического подхода и научного метода. И таким образом я отказался от своего закоренелого скептицизма и в 1930 году мог написать статью «К вопросу о приложении марксистского метода к изучению этнографических явлений».
Этот новый метод научного марксизма я стараюсь усвоить по мере своих сил и разумения и применяю его в своих новых работах так, как велит мне моя совесть ученого.
Ленинград, 4 мая 1934 г. В. Г. Богораз
ЧАСТЬ 1
СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
ТРАНСКРИПЦИЯ ЗВУКОВ ЧУКОТСКОГО ЯЗЫКА
Гласные звуки a, e, i, o, u произносятся как соответственные звуки латинского или русского языков.
æ — произносится как е, но имеет другое употребление.
ь — глухой закрыты звук, произносится как русское ы, но значительно короче.
ə — глухой закрытый короткий звук е.
Согласные звуки k, m, n, p, r, t, v произносятся как соответственные звуки латинского или русского языков.
w — произносится приблизительно как английское w.
l — произносится как немецкое l.