Вечерний пир мог продолжаться и до утра. Парочки уединялись в учительских квартирах, снова садились за стол. Единственным местным среди такого сборища был Аркадий Пестеров, который не очень-то в то время задумывался, почему Владимир Петрович, с таким удовольствием восседавший в президиумах торжественных собраний с ветеранами колхозного и партийного строительства на Чукотке, брезговал или пренебрегал делить с ними трапезу.
Такая сладкая жизнь продолжалась до тех пор, пока Парусов не заболел и не покинул Чукотку.
Аркадия Пестерова назначили директором косторезной мастерской в родной Улак. Это было время, когда власти обратили на нее особое внимание. А дело было в том, что кто-то в Москве догадался подарить гостившему в столице американскому художнику Рокуэллу Кенту расписанный улакской художницей Янку моржовый бивень. Растроганный художник прислал благодарственное письмо, которое каким-то образом все же добралось до далекой окраины Советского Союза. Местные журналисты, а потом и представители центральных газет подняли по этому поводу большой шум. Янку была принята в Союз художников, потом ей присвоили звание заслуженного художника РСФСР. Вместе с ней получили высокие звания и другие косторезы Улака. Под этот шум было выбито правительственное постановление о строительстве новой мастерской и жилого дома для резчиков. Аркадий Пестеров с энтузиазмом взялся за новое дело. У него еще сохранялись полезные знакомства, связи, которыми он широко пользовался. Не потерял он и обретенных под крылом Парусова замашек большого начальника Он не стеснялся появляться навеселе на районных совещаниях, шумел в гостинице, но пока это ему сходило с рук. При всем этом он был достаточно умным и сообразительным, по-своему эрудированным, отлично знал местных людей, не забыл родной чукотский и даже школьные познания в английском.
Звездным часом его пребывания на посту директора косторезной мастерской был приезд в Улак знаменитого музыканта, виолончелиста, лауреата Ленинской и Государственных премий, профессора Московской консерватории (так было написано на афишах) Мстислава Ростроповича. Это случилось за год до вынужденной эмиграции знаменитого музыканта, которому Советское государство, в виде наказания за его вольнодумство и дружеские отношения с опальным Александром Солженицыным, разрешало гастролировать только по самым отдаленным районам огромной страны.
Концерт в Улаке продолжался чуть ли не сутки с краткими перерывами на отдых и еду. Причем, когда Ростропович отдыхал, на сцену сельского Дома культуры выходили местные танцоры и певцы с бубнами. Напоследок знаменитый резчик по кости Туккай подарил виолончелисту его собственное изображение в виде сказочного пиликена с инструментом.
Как потом выяснилось, Мстислав Ростропович находился в ту пору под колпаком КГБ и считался отщепенцем советского общества. Почести, возданные ему в Улаке, вышестоящими партийными и советскими властями были расценены как неуместные. Аркадия Пестерова сняли с работы за политическую и идеологическую близорукость.
Некоторое время Аркадий Пестеров продолжал получать от знаменитого музыканта поздравительные открытки и телеграммы со всех концов мира.
Незадолго до выхода на пенсию Пестеров занимал должность инженера по промыслам в совхозе и в подпитии любил вспоминать свою прошлую бурную жизнь.
Перестройка и связанные с нею политические и идейные повороты позволили Пестерову утверждать, что он в некоторой степени является жертвой прежнего строя, не совсем, конечно, диссидентом, но все же близко стоящим к такой заметной и выдающейся фигуре, как Мстислав Ростропович, снова обильно замелькавшей на страницах центральной печати на экранах телевизоров.
Пестеров пытался бросить пить, но как-то не получилось. Бывало, в периоды безденежья, трезвость продолжалась неделями, а то и месяцами, но, как только приходила пенсия, первым делом он шел покупать бутылку, если не в магазин, то к доктору Милюгину.
И все-таки жизнь стала интереснее, во всяком случае, лично для него, Аркадия Пестерова. Может, стоит попробовать заново начать все? В том смысле, что бросить…