— А как насчет продажи Чукотки Америке? Может, есть смысл продаться? Народ там, что местные, что приезжие, живут куда лучше нас! А мы все поносили капитализм, империализм, а они взяли и первыми пришли к нам на помощь. Как это так получается?
— Говорят, Чукотку будут продавать без русских. А как быть мне? У меня жена местная и детишки…
— Никакой продажи Чукотки не будет! — сердито ответил Базаров. — Россия никогда не позволит разрушить свою целостность.
— Пятнадцать республик отделились, как это понимать? Чего же про целостность не вспомнили? Наша соседка Якутия вроде бы тоже собирается стать независимым государством.
— Я говорю вам ответственно: Чукотка есть и остается в составе Российского государства! Навечно!
— Значит, вечно будем жить херово! — выкрикнул кто-то из числа стоявших сзади.
— Наш президент Борис Николаевич Ельцин… — начал Базаров, но тут же его прервали вопросом:
— Это верно, что он пьет даже больше нас?
— Это к делу не относится, — отмахнулся Базаров.
— Как, к делу не относится? Если я выпил — относится, а президент Ельцин пьет — не относится? Где тут демократия? Не вижу.
— Да ведь сейчас речь идет не о президенте Ельцине, а о нашем кандидате в губернаторы Викторе Александровиче Базарове, — вмешался Франтов. — Задавайте вопросы по существу.
— Вот по существу хочу спросить. — поднял руку китобой Энанкэуяс, — как дела у Базарова с выпивкой?
— К спиртному отношусь равнодушно, — самостоятельно ответил кандидат.
— Это как понимать?
— Могу выпить, могу и не пить. Спокойно отношусь. В жизни никогда пьяным не был.
— Позавидовать можно, — послышался стон из задних рядов.
— А ведь это дело серьезное, — продолжал Энанкэуяс. — У нас в народе это, можно сказать, беда номер один. Как бороться? Говорят, на материке есть новые методы лечения. Как с этим?
Обрадованный тем, что беседа повернула в конкретное русло, Базаров обстоятельно рассказал, какие методы исцеления будут проводиться: кодирование, методы Шичко, психологическая помощь…
— Надо запретить самогоноварение, — резко рубанул Энанкэуяс. — И прежде всего — Роме!
— Роман, ты что — самогон гонишь? — удивленно спросил Базаров сидящего рядом завхоза.
— Так это теперь, — слегка запинаясь, принялся отвечать Роман, — свободное предпринимательство. Рынок…
— Это не рынок, а спаивание, — сердито выкрикнул Энанкэуяс и направился к выходу.
Вслед за ним потянулись еще несколько человек, но Франтов остановил их возгласом:
— Будет раздача гуманитарной помощи!
Теперь внимание переключилось на обещанную помощь, которую стали обсуждать вслух, и дальнейшее проведение собрания потеряло смысл.
Помощники вытащили на сцену большие бумажные мешки, набитые продовольственными пакетами. Люди ринулись вперед, напирая на тех, кто сидел ближе к сцене. Послышались стоны, ругательства, проклятия.
— Наведите порядок! — крикнул Саркисян и первым прыгнул со сцены в толпу, усмиряя самых напористых и наглых.
Базаров выговаривал испуганному Франтову:
— Надо было заранее все организовать! Ни подготовленных выступающих, ни вопросов. Все пущено на самотек.
— Так аппарата нет, — жалобно оправдывался Франтов. — Раньше такими делами занимался райком КПСС.
— Теперь забудь навсегда о райкомах! — рявкнул Базаров. — Их больше нет, и к этому надо привыкать.
Однако обескураженному Франтову думалось совсем иначе: пройдет еще немало времени, прежде чем они научатся работать с народом так, как это делали коммунисты с их налаженным и опытным пропагандистским и организационным аппаратом.
А тем временем у стола раздачи гуманитарных подарков продолжалась свалка.
— Культын! Ты уже второй раз подходишь! Как тебе не стыдно?
— Так у меня какая семья! Четверо детишек! Да старики! То, что в пакете, нам и на раз не хватит!
— Все равно отойди! Детям не выдаем! Только взрослым!
Не дождавшись окончания раздачи гуманитарной помощи, колонна машин двинулась обратно в районный центр. Лиза Доджиева и ее дядя Василий забрались в уголок «газика» и молча дремали всю ухабистую дорогу. Их работа начнется еще нескоро.
В бюллетень для выборов губернатора были внесены две фамилии — Базарова и Пэлята. Желтоватые листки упаковывались в аккуратные пачки. В комиссии трудились Лиза Доджиева, Василий Доджиев и председатель Геннадий Анатольевич Рыжков. Отдельной кучкой лежали перехваченные резинками пучки карандашей, которые еще надо было отточить. Две точилки предоставила администрация, и еще одну презентовал отдел внутренних дел — попросту милиция. Но Василий Алиханович точил карандаши по-своему, охотничьим ножом. Да так ловко и осторожно, что грифель у него никогда не ломался, не то что в этих машинках.