Прошло время, и те старые сны уже не пугали его, а даже вызывали улыбку. И когда ему хотелось встряхнуться и немного пощекотать себе нервы, он мысленно заходил в ту каморку, и доставал из какой-нибудь коробки какой-нибудь тёмный эпизод из своей жизни, и пытался понять, как с ним такое могло приключиться. А потом он говорил себе: «Не сейчас, что-то там не заладилось, но ведь как-то я разрулил тогда ситуацию!» И он ставил ту коробку на место, чтобы долго-долго про неё не вспоминать.
Но вот сегодня вечером у него на душе было неспокойно. Мыслями он всё время возвращался к происшествию, которое произошло с ним по дороге с работы. Он зашёл тогда в автобус, заполненный больше чем наполовину. Сидячих мест не было, да и стояли в проходе довольно плотно. Он стал продвигаться к центральной площадке, где вроде бы было посвободнее, машинально разглядывая сидящих пассажиров.
Его взгляд на какое-то мгновение задержался на девушке, сидящей около самого прохода. А вот она его узнала. На её лице уже промелькнуло выражение симпатии и желание тепло поприветствовать старого знакомого. Богдан почувствовал это тепло и доброжелательность с её стороны, но узнавания в себе не обнаружил. Это была совершенно незнакомая ему девушка, которую он наверняка видел впервые. Он заметил, как в её лице погасла радость встречи, а глаза наполнились слезами. «Зачем ты так со мной?» — прошептала она, а потом резко поднялась со своего места и направилась к выходу, задев Богдана плечом.
Богдан тоже хотел выйти за ней следом, но замешкался. Двери закрылись, и автобус двинулся дальше. Он ещё успел разглядеть на тротуаре силуэт девушки, которая шла, опустив голову, плечи её вздрагивали.
6
Снова и снова перед глазами Богдана возникала эта картина, и он не мог ничего с этим поделать. «Кто же ты такая? — раз за разом спрашивал он себя, — какой сигнал из прошлой жизни ты мне посылаешь?» Но его память не давала ему никаких подсказок. В голове была звенящая пустота.
И тогда он отправился в чулан, и отыскал там коробку, на которой было написано: «Открывать только в случае крайней необходимости. Содержимое может повредить твоему психическому здоровью!!!» Написано это было им собственноручно, а три восклицательных знака говорили о серьёзности предупреждения.
Богдан раздумывал не слишком долго, так как другого выхода из ситуации просто не видел. Либо ответ был в этой коробке, либо его вообще не существовало. Он мысленно отбросил в сторону крышку и перевернул коробку кверху дном.
И… ничего не произошло. Ровным счётом ничего. Коробка была пуста! Хотя не совсем. Богдан встряхнул её ещё раз, и на стол выпал чистый листок папиросной бумаги. Он расправил его ладонью и подышал в самую середину. Появилась еле заметная надпись: «Оставь это, не береди старые раны! Ты не в силах ничего изменить и исправить!» Он подождал ещё немного, и разглядел внизу ещё одну надпись: «Ну, если ты такой упёртый, то подробности в к. 27, но я тебя предупреждал!»
Богдан отыскал мысленным взглядом коробку под номером 27. Она была совсем небольшая и неприметная. Именно такой он и ожидал её увидеть. Из коробки выпало несколько фотографий и парочка писем, и Богдан вспомнил всё до мельчайших подробностей.
«Этого не может быть, — прошептал Богдан, — как же так? Я потерял тогда тебя навсегда! А ты вернулась ниоткуда. Это какое-то наваждение! Ошибка! Там не было моей вины! А запрятал я тебя сюда, потому что мне было слишком больно, просто невыносимо!»
Богдан забросил фотографии в коробку, закрыл крышку и отправил на дальнюю полку. Теперь это уже было ему ни к чему. Всё вернулось назад. И ему стало ещё больнее, чем тогда.
7
«Как же так? Какое-то наваждение! Откуда ты появилась? — задавал он себе вопросы, на которые не было ответов, — ведь ты тогда исчезла, исчезла навсегда!»
Её звали Алёна. И Богдан любил напевать: «Алёна, Алёна, Алёна — какое красивое имя!» Это был стремительный роман. Такое было с ним впервые. Случайная встреча, обоюдная симпатия. И понеслось. Каждую свободную минуту они проводили вместе, наслаждались общением. Им было хорошо и на шумных тусовках, и когда они уединялись в каком-нибудь укромном уголке. Они могли часами бродить взявшись за руки и молчать — им не нужны были слова, они и так прекрасно понимали друг друга.