Третья — маленький стеклянный флакон. Внутри него клубился серебряный туман. Такой же, как мой свет.
Я взяла письмо первым.
Печать хрустнула, и я развернула пергамент дрожащими руками.
«Дорогая Ника.
Ты просила меня устроить несчастный случай для Лиаран т'Эрри. Я сделал, как ты велела. Кинжал, который ты дала, сработал идеально. Никто не заподозрит убийство. Все подумают, что она сошла с ума и зарезала сестру принца.
Но ты не сказала мне, почему ты хочешь её смерти.
Твой должник»
Я перечитала письмо три раза.
Ника. Ника заказала убийство сестры Ксавьера. И подставила Лиаран.
Нет. Подставила меня.
Я — та, кто сейчас носит это тело — ничего не делала. Но настоящая Лиаран… её убили. Подставили. Сделали Чумой.
А Ника всё это время была рядом. Смеялась. Обнимала. Давала шоколад. И ждала, когда я сделаю то, что ей нужно.
Зачем?
Я взяла флакон с серебряным туманом.
И в этот момент мир взорвался.
Тьма в подвале ожила.
Она вырвалась из стен, из пола, из потолка — чёрная, липкая, голодная. Она обхватила мои лодыжки, запястья, шею, сдавила так, что я не могла дышать.
Флакон выпал из рук и разбился.
Серебряный туман хлынул наружу — и врезался прямо мне в грудь.
Воспоминания.
Чужие. Свои. Перемешанные в кровавый коктейль.
Я — Алиса. Сижу на кухне. Пью кофе. Мурка трётся о ноги.
Вспышка. Боль. Темнота.
Я — Ника. Стою над телом сестры Ксавьера. В моей руке — кинжал с драконом. Я улыбаюсь.
Я — Лиаран. Падаю на пол. Кровь течёт из раны. Я не понимаю, что происходит. Я не убивала. Почему все думают, что это я?
Я — тень. Бесформенная, безгласная, парящая между мирами. Меня кто-то зовёт. Тянет. Вталкивает в тело, которое ещё тёплое, но уже пустое.
Я — снова Алиса. Открываю глаза в подвале. Надо мной — Ксавьер. «Жива. Жаль».
Я очнулась на полу, в луже разбитого стекла и собственной крови.
Передо мной стояла Ника.
— Ты всё узнала, — сказала она. Не вопрос. Констатация.
В её руке был тот самый кинжал — с драконом на рукояти.
— Ты, — прошептала я. — Ты убила сестру Ксавьера.
— Да.
— Ты подставила Лиаран.
— Да.
— Ты… ты перенесла меня в это тело?
Ника улыбнулась. Такая тёплая, такая добрая улыбка, которая теперь казалась маской монстра.
— Нет. Это было случайностью. Я хотела убить Лиаран. Окончательно. Чтобы тело не нашли, чтобы никто никогда не узнал правду. Но когда я вонзила кинжал… твоя душа, Алиса, была рядом. Ты читала книгу о переносах. Ты думала об этом. И твой страх… твой страх сделал всё остальное.
— Ты знала, кто я?
— С первого дня, — кивнула Ника. — Ты пахла страхом. Чужаком. Не из этого мира. Я ждала, когда ты сделаешь что-то полезное для меня.
— Что именно?
— Ксавьер. — Она сделала шаг вперёд. — Он должен умереть. Его магия — единственное, что мешает моему отцу захватить власть. Твой свет может убить его. Я дала тебе книгу. Я сказала, как вывести его из себя. Я ждала, когда ты сделаешь это.
— Я не сделаю.
— Сделаешь. — Ника наклонилась и поднесла кинжал к моему горлу. — Потому что если ты не убьёшь его, я убью тебя. А потом скажу ему, что ты призналась в убийстве его сестры. Он поверит. Он всегда верит мне.
Холодная сталь коснулась кожи.
Я закрыла глаза.
И в этот момент дверь подвала с грохотом распахнулась.
— Убери кинжал, Ника.
Ксавьер.
Он стоял на пороге, белый как смерть. Глаза горели — не золотом, а чистым белым огнём. Его тени клубились вокруг, живые, голодные, готовые убить.
— Ты всё слышал? — спросила Ника, не оборачиваясь.
— Достаточно.
— Тогда ты знаешь, что я не отступлю.
Она резко развернулась и бросила кинжал в него.
Ксавьер поймал его в воздухе — тенью, чёрной рукой, выросшей из ниоткуда. Кинжал звякнул об пол.
— Ты проиграла, — сказал он.
— Нет, — улыбнулась Ника. — Я только начала.
Она щёлкнула пальцами.
И тьма в подвале взорвалась.
Я не помню, что было дальше.
Помню только серебряный свет, вырвавшийся из моей груди. Помню, как он ударил в Нику, и она закричала. Помню, как Ксавьер схватил меня за руку и потащил наверх, сквозь дым, пламя и рушащиеся стены.
Мы вылетели на поверхность, когда подвал обрушился.
Ника осталась внутри.
Или нет?
Я не знала.
Я лежала на траве, смотрела в северное сияние и чувствовала, как по щекам текут слёзы.
— Ты цела? — спросил Ксавьер.