Я вошёл в доверие. Чума ничего не подозревает. Принц занят своими чувствами и не видит дальше своего носа.
Что делать дальше?
Жду указаний.
Драко»
Он свернул лист, и он рассыпался пеплом.
Пепел поднялся в воздух, закружился и исчез в вентиляции.
Ника получит письмо через час.
И ответит.
Вечером мы встретились на крыше.
Северное сияние горело ярче обычного — будто само небо знало, что сегодня будет важный разговор.
— Я нашла дневники твоего отца, — сказала я, протягивая ему книгу. — Ты должен прочитать это.
Ксавьер взял дневник, пролистал несколько страниц. Его лицо становилось всё мрачнее.
— Смотрящие, — прошептал он. — Я думал, это легенда.
— Твой отец не верил в легенды.
— Мой отец был параноиком. — Он закрыл дневник. — Но иногда паранойя — это просто способность видеть то, что другие не замечают.
— Ника — одна из них?
— Возможно. — Он посмотрел на меня. — Если Смотрящие действительно существуют, если они могут переносить души… тогда твоё появление в теле Лиаран не случайность. Кто-то выбрал тебя. Кто-то призвал тебя сюда.
— Зачем?
— Не знаю. — Он сжал мою руку. — Но мы узнаем. Вместе.
Я кивнула.
А внизу, в тени академии, чей-то силуэт наблюдал за нами.
Зелёные глаза светились в темноте.
Драко улыбнулся.
— Вместе, — прошептал он. — Это мы ещё посмотрим.
Он растворился в тени.
А на крыше, под северным сиянием, двое целовались, не зная, что за ними следят.
Глава 13
Глава 13. Игры чужих
Драко Вельяминов оказался везде.
На завтраке он сидел за соседним столом и улыбался мне через плечо Ксавьера. На тренировке он появился в зале и попросил мастера Корвина сделать меня своим партнёром. На ужине он придвинул свой поднос к моему и начал рассказывать истории о восточной академии — о драконах, которых там держали в подземельях, и о магии крови, которую преподавали вместо теории.
— У нас не было такого понятия, как «безопасная магия», — говорил он, разрезая мясо. — Ты либо контролируешь свой дар, либо он контролирует тебя. А если не справляешься — тебя исключают.
— Исключают? — переспросила я.
— Убивают, — поправился он с лёгкой улыбкой. — Но звучит лучше, если сказать «исключают».
— Ты шутишь о смерти?
— А вы нет? — Он посмотрел мне в глаза. — Вы носите тело убитой девушки, живёте в академии, где вас ненавидят, и спите с принцем, который ещё месяц назад хотел вас убить. Вы вся — чёрная шутка, Чума. Просто вы ещё не поняли этого.
Я промолчала.
Потому что он был прав.
Ксавьер заметил Драко на второй день.
— Мне не нравится этот парень, — сказал он, когда мы встретились в библиотеке. — Он слишком много времени проводит рядом с тобой.
— Он просто хочет подружиться.
— Никто в этой академии не хочет с тобой дружить. — Ксавьер отложил книгу. — Кроме тех, кому что-то от тебя нужно.
— Ты тоже был таким, — напомнила я. — Ты тоже хотел от меня что-то получить.
— Я хотел правду. А он… — Ксавьер замолчал. — Я не знаю, чего он хочет. И это меня бесит.
— Ты ревнуешь?
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Да, — сказал он наконец. — Ревную. Как последний дурак. Как принц, который должен быть выше этого. Но когда он смотрит на тебя… когда он улыбается тебе… я хочу вырвать его зелёные глаза и скормить их воронам.
Я не сдержала улыбку.
— Это очень романтично.
— Я не умею быть романтичным. — Он взял меня за руку. — Но я умею быть честным. Мне страшно, Алиса. Не за себя. За тебя. Я боюсь, что он заберёт тебя туда, куда я не смогу прийти.
— Не сможет, — сказала я, сжимая его пальцы. — Потому что я не уйду.
— Ты уверена?
Я хотела сказать «да».
Но в этот момент в моей голове мелькнуло лицо Мурки. Моя квартира. Запах кофе по утрам. Мир без магии, без драконов, без ежедневного страха за жизнь.
Я не была уверена.
И Ксавьер это увидел.
— Вот, — тихо сказал он, отпуская мою руку. — Ты уже сомневаешься.
— Я не сомневаюсь в тебе.
— Ты сомневаешься в этом мире. — Он встал. — И я тебя не виню. Здесь тебя хотели убить. Здесь тебя предал тот, кого ты считала другом. Здесь я сам был твоим врагом. Зачем тебе оставаться?
— А зачем тебе оставаться здесь? — спросила я. — После всего, что сделала Ника? После того, как ты узнал, что ненавидел невиновную?
Он замер.
— Потому что здесь моя сестра, — сказал он после долгой паузы. — Её могила. Её память. Я не могу бросить её.