Он был прав.
Я сомневалась.
И это убивало меня больше, чем любой ритуал Ники.
В подземельях академии, в самом глубоком месте, куда не доходил даже свет кристаллов, стояла Ника.
Она не была мертва.
Она никогда не была мертва.
Её тело носило шрамы от серебряного света Алисы, но душа — старая, тёмная, пропитанная ритуалами Смотрящих — осталась цела.
— Она уничтожила символ, — сказал голос из тени. — Твой план провалился.
— Нет, — улыбнулась Ника. — Мой план только начался. Она уничтожила символ — значит, её свет стал сильнее. А чем сильнее свет, тем ярче он горит, когда его гасят.
— Что ты задумала?
— Она думает, что я хочу её тело, — прошептала Ника. — Глупая девочка. Мне не нужно её тело. Мне нужна её душа. Та самая, которую она так хочет вернуть домой.
— Ты хочешь…
— Я хочу сжечь её дотла, — Ника рассмеялась. — А перед этим — заставить её страдать. Пусть выбирает между принцем и рабом. Пусть мучается. Пусть ненавидит себя. А когда она будет на пике отчаяния… я заберу всё.
Тень замерла.
— Ты монстр, Ника.
— Я — Смотрящая, — поправила она. — Это одно и то же.
Глава 16
Глава 16. Корни тьмы
Три дня.
Три дня Ксавьер не смотрел в мою сторону.
На завтраке он сидел за дальним столом, окружённый старшекурсниками, и даже не поднимал головы, когда я входила. На тренировках его место занимал другой наставник — молчаливый мужчина с пустыми глазами. На ужине он вообще не появлялся.
— Он страдает, — сказал Драко, когда мы шли по коридору. — Но его гордость не позволяет ему подойти первым.
— Я пыталась, — ответила я. — Он не отвечает.
— Потому что ты не сказала главного.
— Чего?
— Что ты выбираешь его.
Я остановилась.
— Я не знаю, выбираю ли.
Драко повернулся ко мне. Его зелёные глаза блестели в полумраке — красиво, опасно, неправильно.
— Тогда не удивляйся, что он не возвращается, — сказал он. — Никто не хочет быть вторым номером. Даже принц.
Он ушёл, оставив меня стоять посреди коридора с пустыми руками и полной головой сомнений.
Вечером я пробралась в кабинет старейшин.
Там, в дальнем ящике письменного стола, Ксавьер держал дневники своего отца — те самые, которые мы читали раньше. Я надеялась найти в них что-то о Смотрящих. О том, как отличить влияние магии от настоящих чувств.
Я нашла больше.
В четвёртом дневнике, на последних страницах, была глава, написанная дрожащим почерком:
«Сегодня ко мне пришла девушка. Её зовут Ника Вьер. Ей двенадцать лет. Она смотрит на меня глазами старухи. Я спросил, что с ней случилось. Она ответила: "Меня выбрали".
Я не понял сначала. А потом она показала мне свой знак. Глаз внутри треугольника. Выжженный на запястье.
Я спросил, кто это сделал. Она сказала: "Моя мать. Когда мне было пять. Смотрящим нужны новые тела каждые тридцать лет. Моё тело станет телом моей матери. А моя душа сгорит. Это честь".
Она не плакала, когда рассказывала. Она говорила так, будто повторяла заученный урок. Будто её научили, что боль — это нормально. Что смерть — это подарок.
Я спросил, хочет ли она сбежать. Она посмотрела на меня и улыбнулась. Первый раз за весь разговор.
"Нельзя сбежать от того, кто живёт у тебя внутри", — сказала она.
Я не спал всю ночь.
Дочь дома Вьер. Пять лет. Уже отмечена. Уже обречена.
Мы спасаем принцев и королей, но никто не спасает таких девочек»
Я закрыла дневник.
Перед глазами стояла Ника. Та, которая поила меня шоколадом. Та, которая обнимала на крыше. Та, которая предала меня.
Она была ребёнком.
Её выбрали в пять лет. Её мать собиралась забрать её тело. Её душу собирались сжечь.
И никто не пришёл на помощь.
— Вот почему она такая, — прошептала я.
Не оправдание. Нет. Ника убила сестру Ксавьера. Ника подставила Лиаран. Ника пыталась убить меня.
Но теперь я понимала, откуда в ней столько тьмы.
Её не сломали в один день. Её ломали годами.
И она сломалась.
В ту ночь мне приснился сон.
Я стояла в пустой комнате. Белые стены, белый пол, белый потолок. Ни окон, ни дверей.
Передо мной сидела девочка. Лет пяти. С карими глазами и тёмными кудрями, собранными в два хвостика.
— Ты Ника? — спросила я.
— Была, — ответила девочка. — Теперь я просто тело. Мама сказала, что моя душа мешает. Что я должна уйти.
— Ты не должна уходить.
— Мама сказала, что если я не уйду, она сделает больно папе. — Девочка посмотрела на меня. — А папа уже болеет. Он не встаёт с кровати. Я не хочу, чтобы ему было больнее.