— Ты слишком сильно давишь, — сказал Драко, наблюдая, как я разрезаю светом тренировочные манекены. — Свет — это не молот. Это дыхание. Ты должна выдыхать его, а не выплёвывать.
— Я знаю.
— Тогда почему не делаешь?
— Потому что я боюсь, — ответила я, гася свет. — Я боюсь, что если не ударю достаточно сильно, Ника убьёт меня. Или Ксавьера. Или тебя.
— Меня не жалко, — усмехнулся Драко.
— Мне жалко.
Он замолчал. Посмотрел на меня тем взглядом — долгим, тяжёлым, от которого у меня внутри всё переворачивалось.
— Ты решила, — сказал он. — Ты идёшь к ней. Не к порталу.
— Я иду в источник, — кивнула я. — Чтобы остановить Нику.
— А потом?
— Что «потом»?
— Потом ты вернёшься? Или найдёшь способ уйти домой?
Я не ответила.
Потому что не знала.
В ту ночь я не спала.
Лежала на кровати, смотрела в потолок и думала.
О Москве. О Мурке. О кофе по утрам и бесконечных рабочих буднях.
В том мире я была никем. Просто девушкой, которая жила от зарплаты до зарплаты, мечтала о большем, но боялась шагнуть. У меня не было магии. Не было врагов. Не было любви, от которой разрывается сердце.
У меня была тишина.
Безопасная, скучная, предсказуемая тишина.
В этом мире я была Чумой. Меня ненавидели. Меня хотели убить. Каждый день был борьбой, каждое дыхание — риском. Но здесь меня любили. По-настоящему. До боли. До отчаяния.
Здесь я была нужна.
— Как можно жить в двух мирах одновременно? — прошептала я в пустоту.
Ответа не было.
Только тени на стенах шевелились, будто смеялись над моей наивностью.
Я закрыла глаза и представила свою старую квартиру.
Коричневый диван, на котором Мурка оставила царапины. Стопка книг на тумбочке — недочитанных, потому что вечно не хватало времени. Холодильник, внутри которого стояла наполовину пустая банка варенья.
Я вспомнила запах утра — кофе и сухой травы за окном. Звук просыпающегося города — сигналы машин, шаги соседей, детский смех из двора.
Никто не хотел меня убить там.
Никто не смотрел на меня с ненавистью.
Никто не ждал моего падения, чтобы добить.
Но и никто не смотрел на меня так, как Ксавьер.
Никто не обнимал так, как он обнимал на крыше под северным сиянием.
Никто не шептал моё имя так, будто оно было единственным, что имело значение.
Я открыла глаза.
Слёзы текли по щекам, и я не вытирала их.
— Я хочу и то, и другое, — сказала я вслух. — Но это невозможно.
— Почему? — раздался голос от двери.
Драко.
Он стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. В руках — две кружки с дымящимся шоколадом.
— Я не стучал, — сказал он. — Ты не закрыла дверь.
— Я не заметила.
Он вошёл, поставил кружки на подоконник, сел рядом. Не слишком близко. Не слишком далеко.
— Ты плакала, — сказал он.
— Думала.
— О доме?
— Обо всём.
Он ждал. Не торопил. Не спрашивал.
— Ты когда-нибудь хотел быть в двух местах одновременно? — спросила я.
— Каждый день, — ответил Драко. — Я хотел быть там, где меня не мучают. И здесь, где я могу отомстить. Я хотел быть свободным и одновременно привязанным к тем, кто дал мне эту свободу. Человек — это не линия. Это узел. Мы все сотканы из противоречий.
— Как мне выбрать?
— Никак, — он повернулся ко мне. — Ты не выберешь. Ты будешь мучиться до последнего. А потом сделаешь то, что сделала бы в любом из миров. Потому что ты — это ты. Не важно, где ты находишься.
— А если я сделаю ошибку?
— Тогда ты исправишь её. Или нет. Но это будет твоя ошибка. Не моя. Не Ксавьера. Не Ники. Твоя.
Я взяла кружку. Шоколад обжёг язык, но это было приятно. Живое тепло среди мёртвой тишины.
— Драко, — сказала я.
— М?
— Почему ты помогаешь мне? Ты говорил про сделку. Про свет. Но ты мог бы предать меня десятки раз. Не предал.
Он молчал долго. Так долго, что я подумала — он не ответит.
— Потому что ты первый человек, который сказал мне, что я заслуживаю жить, — сказал он наконец. — Не за свет. Не за магию. Не за то, что я могу дать. А просто так. Потому что я существую.
— Я не говорила этого.
— Ты сказала это девочке во сне, — он посмотрел на меня. — Той, что была Никой. Ты сказала ей: «Ты заслуживаешь жить». Я слышал.
— Ты был в моём сне?
— Я был везде, где есть тьма, — усмехнулся Драко. — Смотрящие научили меня этому. Я могу проникать в сны. Видеть чужие воспоминания. Чувствовать чужие эмоции.
— И ты видел мои?
— Все, — кивнул он. — Твою кошку. Твою квартиру. Твоё одиночество. Твои мечты о том, чтобы быть кем-то большим, чем просто Алисой.