— Я всё знаю, — сказала я.
— Что именно?
— О Ведьмах Миров. О том, что их несколько. О том, что Ника — одна из них. О том, что она хочет поглотить меня, потому что мы не можем сосуществовать в одном измерении.
Ксавьер закрыл глаза.
— Откуда ты…
— Библиотека. Подземная. Ты думал, я не найду?
— Я надеялся, — сказал он тихо. — Надеялся, что ты не успеешь. Что я расскажу тебе сам. До того, как ты узнаешь из книг.
— Почему ты молчал?
Он встал. Подошёл ко мне. Его золотые глаза блестели — от недосыпа, от боли, от чего-то ещё, чего я не могла назвать.
— Потому что если бы я сказал тебе раньше, ты бы возненавидела меня.
— За что?
— За то, что я знал, кто ты, и не защитил тебя. За то, что я позволил Нике приблизиться к тебе. За то, что я… — его голос сорвался. — За то, что я сам хотел использовать твою силу, когда думал, что ты убила мою сестру.
Я смотрела на него.
— Ты хотел использовать меня?
— Да, — он не отводил взгляд. — Я думал, что если твоя сила так велика, я смогу направить её против врагов моей семьи. Я был зол. Я был слеп. Я был… чудовищем.
— Ты был в горе, — сказала я. — Это не одно и то же.
— Я не заслуживаю твоего прощения.
— А я не заслуживаю твоей любви, — ответила я. — Но ты дал мне её. Не потому, что я заслужила. А потому, что ты так решил.
Я взяла его лицо в ладони.
— Я прощаю тебя, Ксавьер. За всё. За ложь. За молчание. За то, что хотел использовать меня. Потому что я тоже хотела использовать тебя — чтобы выжить. Мы оба не святые.
— Алиса…
— Я люблю тебя, — сказала я. — Не за то, какой ты есть. А потому что я решила. Так же, как ты решил любить меня.
Он поцеловал меня.
Не нежно, как раньше. Не осторожно. А так, будто боялся, что я исчезну, если разомкнёт объятия.
Я ответила.
Потому что это было правдой.
Потому что после всех сомнений, после всех метаний, после всех «что, если» — я знала одно.
Я люблю его.
И он любит меня.
Остальное — просто детали.
— Я не дам Нике поглотить тебя, — сказал он, когда мы отстранились. — Клянусь своей жизнью.
— А я не дам ей поглотить себя, — ответила я. — Клянусь своей.
Мы стояли, прижавшись лбами, и дышали одним воздухом.
Впервые за долгое время — впервые с той ночи на крыше — я чувствовала себя в безопасности.
Драко ждал меня в моей комнате.
Я знала, что рано или поздно он придёт. После того поцелуя. После того, как я выгнала его. Он не из тех, кто сдаётся после первого отказа.
— Ты была у Ксавьера, — сказал он, когда я вошла. Не вопрос.
— Да.
— И что, помирились?
— Мы не ссорились, — ответила я, закрывая дверь. — Мы разбирались в себе.
— Разобрались?
— Да.
Драко усмехнулся. Но его улыбка была не той — самоуверенной, хищной. Она была… грустной.
— Я пришёл предложить тебе бежать, — сказал он. — До солнцестояния. Уйти через портал. Вместе. Я и ты. В любой мир, который ты выберешь.
— Нет.
— Алиса…
— Я сказала нет, Драко. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Не потому, что я не чувствую к тебе ничего. Я чувствую. Но это не любовь. Это… я не знаю, что это. Магия. Влияние Смотрящих. Моя собственная слабость. Но это не любовь.
— Ты не можешь это знать наверняка.
— Могу. — Я подошла ближе. — Потому что когда я с Ксавьером — я знаю. Я не сомневаюсь. Я не гадаю. Я просто… знаю. А с тобой я сомневаюсь. Каждую секунду. И это не то, на чём строят отношения.
Он молчал.
— Мы можем быть друзьями, Драко, — сказала я. — Если ты хочешь. Если ты сможешь. Я буду рядом. Я помогу тебе освободиться от Смотрящих. Но не больше.
— А если я не смогу? — спросил он. — Если я буду хотеть большего?
— Тогда нам лучше не видеться, — ответила я. — Потому что если ты ещё раз попытаешься меня поцеловать…
Я замолчала.
Потому что вдруг почувствовала это. Тёмную, холодную волну внутри. Не свет. Не магию. Что-то другое. Что-то, что пугало меня саму.
— Что? — спросил Драко. — Что ты сделаешь?
— Я сломаю тебе хребет, — сказала я тихо. — И вырву язык. Не потому, что я злая. А потому, что я устала. Устала от того, что меня делят. Устала от того, что меня выбирают. Устала быть вещью.
Драко побледнел.
— Алиса, я никогда не считал тебя вещью.
— Знаю. — Моя жестокость испугала меня саму. Откуда она взялась? Откуда эта тёмная волна? — Но я не могу рисковать. Если ты не умеешь быть другом — уходи. Навсегда.
Он смотрел на меня долго. Очень долго.
— Ты изменилась, — сказал он наконец. — В тебе появилось что-то… тёмное.