— Я не знаю, что делать, Ксавьер. — Я посмотрела ему в глаза. — Я не знаю, кто я. Не знаю, что должна сделать завтра. Не знаю, выживу ли. Но я знаю одно.
— Что?
— Я люблю тебя. И если я проснусь — если я стану той, кем была — я хочу, чтобы ты знал: я выбираю тебя. Не потому, что ты принц. Не потому, что ты красивый. А потому что ты первый, кто увидел во мне не Чуму, а человека.
Ксавьер взял меня за руки.
— Ты всегда была человеком, Алиса. Даже когда была Ведьмой. Даже когда создавала миры. Даже когда спала в теле офисной работницы. Ты всегда была собой. Просто иногда забывала об этом.
— А если я забуду снова?
— Я напомню, — он поцеловал мои пальцы. — Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду.
Я придвинулась ближе. Положила голову ему на плечо.
— Завтра я иду в источник, — сказала я. — Одна.
— Я знаю.
— Ты не пытаешься меня отговорить?
— Бесполезно, — он усмехнулся. — Ты упрямая. Как и я.
— Я вернусь, — сказала я.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Мы сидели так долго. Смотрели на снег за окном. Дышали в унисон.
И никому из нас не верилось, что завтра всё может закончиться.
В ту ночь, за час до полуночи, Алиса написала три письма.
Первое — Ксавьеру.
«Если я не вернусь, не вини себя. Ты дал мне то, чего у меня никогда не было — дом. Не место. А чувство. Я люблю тебя. Всегда».
Второе — Драко.
«Ты говорил, что я единственная, кто сказал тебе, что ты заслуживаешь жить. Теперь я говорю это снова. Заслуживаешь. Не ради меня. Ради себя».
Третье — Нике.
«Я знаю, что ты не чудовище. Я видела ту девочку, которой ты была. Я не знаю, смогу ли спасти тебя. Но я попробую. Потому что никто не пробовал раньше ».
Она спрятала письма под подушку, легла и закрыла глаза.
Мурка свернулась у неё на груди.
— Ты готова? — спросила кошка.
— Нет, — ответила Алиса. — Но это не имеет значения.
Она заснула.
А за окном падал снег.
И где-то далеко, в сердце источника, Ника ждала рассвета.
Глава 21
Глава 21. Медальон тысячи жизней
Утро зимнего солнцестояния встретило меня тишиной.
Снег перестал падать. Небо над академией было чёрным — даже северное сияние погасло, будто само небо затаило дыхание перед тем, что должно было случиться.
Я проснулась от того, что сила внутри меня пульсировала. Не серебряным светом — чем-то большим. Чем-то древним. Чем-то, что помнило создание миров.
— Ты чувствуешь? — спросила Мурка, сидя на подушке.
— Да, — ответила я. — Она просыпается.
— Не вся, — кошка покачала головой. — Но достаточно, чтобы ты не умерла сегодня.
Я встала, оделась в чёрное — то, в котором удобно двигаться, но которое не привлекает лишнего внимания. На пояс повесила кинжал, который Ксавьер дал мне ещё в первую неделю. Бесполезный против Ники, но успокаивающий.
— Пора, — сказала я.
— Подожди, — раздался голос за дверью.
Драко.
Я открыла дверь.
Он стоял на пороге — бледный, растрёпанный, с красными глазами, будто не спал всю ночь. В руках он сжимал что-то маленькое, металлическое.
— Я знаю, что ты идёшь одна, — сказал он. — Я знаю, что ты не хочешь меня видеть. Но это… — он разжал пальцы. — Возьми.
На его ладони лежал медальон. Тонкая серебряная цепочка, а на ней — камень. Тёмно-синий, почти чёрный, с серебряными прожилками внутри. Он мерцал, как ночное небо.
— Что это? — спросила я.
— Я не знаю, — честно ответил Драко. — Он был у меня всегда. Сколько я себя помню. Даже в самые тёмные времена, когда Смотрящие забирали всё — этот медальон оставался. Он… защищал меня.
— Почему ты отдаёшь его мне?
— Потому что завтра мне может быть уже всё равно, — он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — А сегодня я хочу, чтобы он защищал тебя.
— Драко…
— Не надо слов, Алиса. — Он протянул медальон. — Просто возьми. Пожалуйста.
Я взяла.
И в тот же миг мир исчез.
Я стояла на вершине горы, которой никогда не видела.
Внизу простиралась бесконечная равнина, залитая серебряным светом. Небо переливалось всеми цветами, которых нет в природе — и были те, что я не могла назвать, но чувствовала.
Рядом со мной стояла женщина. Высокая, с длинными рыжими волосами и глазами цвета расплавленной меди. На её лбу горел знак — три луны, пересекающиеся в центре. Такой же, как в книге.
— Ты уверена, сестра? — спросила она.
— Да, — ответила я. Но голос был не мой — древнее, глубже, тяжелее. — Я создала его для тебя. Чтобы ты помнила: даже когда мы далеко, даже когда миры разделяют нас — мы связаны.