А меня толкнули в спину.
— Хватит болтать с принцем, Чума. — Русоволосая девушка смотрела на меня с неприкрытой злобой. — Или ты думаешь, что убийство сестры даёт тебе право на его внимание?
— Я ничего не думаю, — сказала я спокойно. — Отойди.
— Или что? — Она шагнула ближе. — Ты меня тоже зарежешь?
В моей памяти что-то щёлкнуло. Лиаран не терпела угроз. Она била первой. Я чувствовала, как её — моя — рука тянется к поясу, туда, где должна висеть кинжал.
Кинжала не было.
— Довольно, — раздался звонкий голос.
Из толпы вышла девушка. Тёмные кудри, карие глаза, тёплая улыбка. На груди — герб дома Вьер, союзников Архейнов. Она встала между мной и русой девушкой.
— Мира, оставь новенькую в покое. У неё и так проблем выше крыши.
Мира скривилась, но отошла.
— Я Ника, — девушка протянула мне руку. — Твоя соседка по комнате. Ксавьер велел присмотреть за тобой.
Я пожала её ладонь. Тёплую, живую, без намёка на магию.
— Лиаран.
— Знаю, кто ты. — Ника улыбнулась ещё шире. — Не волнуйся, я не боюсь Чумы. Пошли, я расскажу, как выжить в Лабиринте.
Лабиринт встретил меня тишиной.
Ника исчезла через три поворота — её страх оказался слишком личным, и Лабиринт разлучил нас. Теперь я брела одна по коридорам из живого камня, который дышал и пульсировал, как сердце.
«Твой самый тёмный страх», — сказал Ксавьер.
Я думала, это будут монстры. Или призраки. Или бесконечная темнота.
Я ошиблась.
Лабиринт показал мне её.
Мурка.
Моя кошка лежала на полу кухни — той самой, в моей московской квартире — и не двигалась. Глаза открыты, но пустые. Шерсть тусклая.
— Нет, — прошептала я. — Это не по-настоящему.
— Правда? — Мурка подняла голову. И заговорила. Голосом Лиаран. — Ты думаешь, реальность там, где ты пила кофе? Или здесь, где ты убила сестру принца?
— Я не убивала!
— А кто сказал, что это не ты? — Кошка встала, потянулась. Из её пасти потекла кровь. — Кто сказал, что Алиса — это не маска? Что ты не притворяешься даже перед собой?
Стены кухни поплыли. Пол раскололся. Из трещины полезла тьма — живая, вязкая, она обхватила мои лодыжки и потащила вниз.
— НЕТ!
Я закричала. И в этот момент моё тело отозвалось так, как не отзывалось никогда.
Серебряный свет вырвался из моей груди.
Он был ослепительным, горячим, живым. Он ударил в кошку, и та рассыпалась пеплом. Он растёкся по полу, сжигая тьму. Он поднял меня в воздух и швырнул вперёд, сквозь коридоры, сквозь стены, сквозь сам Лабиринт.
Я приземлилась на каменный пол, выбив искры.
Надо мной нависал Ксавьер.
Его золотые глаза горели. Не холодом. Жаром.
— Ты жива, — сказал он. И в его голосе не было облегчения. Там была ярость. Чистая, дикая, неуправляемая ярость. — Ты жива, хотя не должна была.
— Я… — попыталась встать, но ноги не слушались.
— Что ты такое, Чума? — Он опустился на корточки, схватил меня за подбородок. Пальцы обжигали — на этот раз не холодом, а огнём. — Обычный человек не выживает в Лабиринте в одиночку. Обычный человек не сжигает страх светом. Обычная девушка…
Он замолчал.
Потому что я рассмеялась.
Истерично, громко, на грани слёз.
— Я никогда не была обычной, Ксавьер. — Я перехватила его запястье. Его пульс бился под моими пальцами — быстро, сбивчиво, совсем не так, как у ледяного принца. — И ты это знаешь. Поэтому ты не убил меня в подвале. Поэтому ты притащил меня сюда. Поэтому ты сейчас смотришь на меня так…
— Как?
— Как на загадку, которую хочешь разгадать. — Я подалась вперёд. Наши лица разделяли несколько сантиметров. Я чувствовала его дыхание — холодное и сладкое, как морозный воздух. — Или как на женщину.
Он отдёрнул руку.
Встал. Отступил на шаг.
— Ты ошиблась, Чума. — Его голос снова стал льдом. Но глаза… глаза всё ещё горели. — Я смотрю на тебя как на убийцу моей сестры. И ничего больше.
Он развернулся и ушёл.
А я осталась лежать на холодном камне, чувствуя, как серебряный свет внутри меня затихает, оставляя после себя пустоту.
И только тогда я позволила себе заплакать.
Не от страха. Не от боли.
От того, что я только что увидела в его глазах то, чего боялась больше всего на свете.
Надежду.
Глава 4
Глава 4. Первый урок
Просыпаться после Лабиринта было больно.
Каждая мышца ныла, будто меня переехала карета. А может, и не карета — серебряный свет, вырвавшийся из груди, сделал со мной то, чего я не понимала. И это пугало больше, чем любой страх.
Я сидела на кровати, обхватив колени, когда в дверь постучали.