Всё было по-прежнему. И ничего не было.
— Твоя квартира, — сказала Мурка, кивая на подъезд.
— Я помню.
Я вошла внутрь. Лифт не работал — как всегда. Я поднялась на седьмой этаж пешком. Сердце колотилось так, что я чувствовала его вкус во рту.
Ключи? У меня не было ключей. Но дверь открылась сама — от одного моего прикосновения.
Квартира была чужой.
Мебель вынесли. Обои переклеили. На стенах висели чужие фотографии. На кухне пахло не кофе, а жареной картошкой.
— Здесь кто-то живёт, — сказала я.
— Ты пропала без вести три месяца назад, — ответила Мурка. — Квартиру признали выморочной и продали.
— Три месяца? — я обернулась. — Я была там почти год.
— Время течёт по-разному, — кошка зевнула. — Ты не знала?
Я не знала.
Я вышла из квартиры, закрыла за собой дверь и спустилась во двор. Снег падал на лицо, таял на щеках, смешивался со слезами.
— Я больше не нужна этому миру, — прошептала я.
— Ты нужна, — раздался голос за спиной.
Я обернулась.
На скамейке сидел мужчина. Лет тридцати, с тёмными волосами, собранными в низкий хвост, и глазами, которые светились в темноте. Он был одет в длинное чёрное пальто, не по погоде лёгкое, и держал в руках книгу — старую, в кожаном переплёте, такую же, как в библиотеке академии.
— Кто ты? — спросила я, готовясь защищаться. Сила внутри меня шевельнулась — слабо, но отозвалась.
— Я — тот, кто следит, — он закрыл книгу. — Тот, кто охраняет границы. Тот, кто не пускает таких, как ты, туда, где тебя не ждут.
— Таких, как я?
— Ведьм Миров, — он встал. Он был высоким — почти как Ксавьер. И опасным. Я чувствовала это каждой клеткой. — Ты не имела права возвращаться, Алиса. Ты оставила этот мир. Ты выбрала другой. Теперь ты должна забыть дорогу назад.
— Это мне решать, — сказала я. — А не тебе.
— Нет, — он шагнул ко мне. — Это решаю я. Потому что я — Хранитель Порога. И я не пущу тебя сюда снова. Никогда.
Он протянул руку.
Мир замер.
Время остановилось.
Снежинки застыли в воздухе. Птица, летевшая над двором, повисла неподвижно.
— Ты — Ведьма Миров, — сказал мужчина. — А я — тот, кто может остановить время. Надолго. Навсегда. Если я захочу, ты застынешь здесь на тысячу лет. И никто не придёт тебя спасти.
— Северин, — прошептала Мурка. — Остановись.
Мужчина замер.
— Ты знаешь меня? — спросил он у кошки.
— Я знала тебя, когда ты был духом, — ответила Мурка. — До того, как ты предал свою сестру.
— Ника жива? — его голос дрогнул.
— Жива, — сказала я, понимая, что происходит. — И она просила передать тебе привет.
Северин опустил руку.
Время пошло снова.
Снег упал на землю. Птица пролетела мимо.
— Расскажи мне всё, — сказал он. — Или я заморожу тебя, не дослушав.
— Расскажу, — ответила я. — Но сначала отпусти время. По-настоящему. И сядь. Разговор будет долгим.
Он сел.
Я села рядом.
Мурка прыгнула мне на колени.
И я начала рассказывать.
Глава 28
Глава 28. Квартира, которой нет
Снег падал медленно, крупными хлопьями, и таял, не долетая до земли. Время больше не было застывшим, но оно словно замедлилось, давая нам пространство для разговора, который длился тысячу лет.
— Начинай, — сказал Северин.
Он сидел на скамейке, выпрямившись, как струна. Его глаза — тёмно-серые, почти чёрные — не отрывались от меня. В них не было ненависти. Было ожидание. И страх. Тот самый, который бывает у человека, который боится узнать правду, потому что правда может разрушить всё, во что он верил.
— Твоя сестра жива, — сказала я. — Ника. Она в академии. Она больше не Смотрящая. Тьма покинула её. Она свободна.
— Я знаю, что она жива, — ответил Северин. — Я чувствую её. Все эти годы. Каждую секунду. Я знал, что она страдает. Знал, что она убивает. Знал, что она ненавидит себя. Но я не мог прийти к ней. Потому что если бы я пришёл, я бы убил её. За то, что она стала чудовищем.
— Она не сама стала чудовищем, — сказала я. — Её сделали такой.
— Кто?
— Ведьма Хаоса. Та, кого я запечатала тысячи лет назад. Она управляла Никой. Питалась её болью. Использовала её как марионетку.
— Ты лжёшь, — голос Северина дрогнул. — Ника всегда была сильной. Она сама выбирала свой путь.
— Она была ребёнком, — я посмотрела ему в глаза. — Пятилетним ребёнком, когда ваша мать впервые впустила тьму в её тело. Ника не выбирала. Её выбрали. Как и тебя.
Он замер.