Он сидел у большого дуба, прижимая руку к груди. Рубашка была разорвана, на коже — глубокие царапины, как от когтей.
— Что с тобой случилось? — я упала на колени рядом.
— Тварь, — выдохнул он. — Большая, чёрная, с красными глазами. Напала, когда я пришёл в себя. Я убил её, но она успела меня поранить.
— Это не опасно? — спросила Ника.
— Не знаю, — Ксавьер посмотрел на царапины. — Они не болят. Не кровоточат. Они просто… есть.
— Покажи, — я взяла его за руку, отодвинула ткань.
Царапины были чёрными. Не как синяки — как трещины в реальности, сквозь которые сочилась тьма.
— Это не раны, — сказала я. — Это метки.
— Метки чего?
— Того, кто создал это место, — ответила я. — Он отметил тебя. Чтобы найти, когда захочет.
— Тогда нам нужно убираться отсюда, — Ксавьер встал, поморщившись от боли.
— Мы ищем Драко, — сказала я. — Без него не уйдём.
Мы пошли дальше.
Драко нашёлся у ручья.
Он стоял на коленях в воде и смотрел на свои руки, которые светились серебряным светом — моим светом.
— Что происходит? — спросила я, подбегая.
— Не знаю, — он поднял на меня глаза. — Я упал, ударился головой, а когда очнулся — внутри меня что-то проснулось. Твой свет, Алиса. Он здесь. В этом мире. Он течёт во мне.
— Это невозможно, — я коснулась его лба. — Мой свет не может жить в другом теле.
— А он живёт, — Драко встал. — И он говорит мне, что этот мир — не ловушка. Это испытание. Нас привели сюда, чтобы проверить. Кто мы. Чего стоим. Готовы ли мы к тому, что ждёт в Москве.
— Кто привёл? — спросила Ника.
— Тот, кто создал этот мир, — ответил Драко. — Ваш потомок, Алиса. Он не враг. Он — хранитель. Как Северин, но для другого порога.
— Ты говоришь загадками, — сказала я. — Говори прямо.
— Прямо? — Драко усмехнулся. — Прямо — мы в ловушке. И выбраться можно, только если один из нас умрёт.
Тишина.
Снег падал на наши головы. Вода в ручье застыла.
— Что значит «один из нас умрёт»? — спросил Ксавьер.
— Это мир жертвы, — ответил Драко. — Чтобы открыть портал обратно, нужно принести жертву. Добровольную. Искреннюю. Ту, которую приносят не из страха, а из любви.
— Я сделаю это, — сказала Ника.
— Нет, — я схватила её за руку.
— Да, — она вырвалась. — Я — единственная, кому нечего терять. Я убийца. Чудовище. Если кто-то и должен умереть, то я.
— Ника…
— Не спорь, Алиса, — она посмотрела мне в глаза. — Ты нужна этому миру. Ты нужна Ксавьеру. Ты нужна Драко. А я… я просто хочу, чтобы моя смерть была не напрасной.
Она шагнула в центр поляны.
— Я приношу себя в жертву, — сказала она громко, обращаясь к небу. — За них. За их будущее. За мир, который они спасут.
Небо ответило.
Из черноты вырвался луч света — серебряного, как мой, но чужого. Он ударил в Нику.
Она закричала.
— Нет! — Драко бросился к ней, но луч отбросил его.
Я попыталась использовать свою силу — ничего. Амулеты блокировали магию.
Ксавьер рванулся вперёд, но тоже упал, сражённый невидимой стеной.
Мы смотрели, как Ника умирает.
Её тело светилось, становилось прозрачным, рассыпалось на серебряные искры.
— Я люблю тебя, — прошептала она, глядя на Драко. — Я не знала, что такое любовь. Но с тобой… с тобой я поняла.
— Ника! — Драко кричал, бился о невидимую стену, царапал её ногтями. — Не уходи! Не смей!
— Прощайте, — сказала Ника.
И рассыпалась.
Серебряные искры поднялись в небо, закружились, сложились в портал — ровный, спокойный, правильный.
Дорога домой.
Ника умерла.
Но её жертва открыла путь.
— Нет, — прошептал Драко, стоя на коленях в снегу. — Нет, нет, нет…
Я подошла к нему. Обняла.
Он плакал.
Впервые за всю жизнь — плакал. Не сдерживаясь, не стыдясь.
— Мы вернём её, — сказала я. — Клянусь.
— Как? — он поднял на меня красные глаза.
— Я — Ведьма Миров, — ответила я. — Я создаю миры. Я создам и этот момент заново. Но не сейчас. Сначала — Москва. Потом — месть. Потом — воскрешение.
— Ты не можешь воскрешать мёртвых.
— Могу, — сказала я. — Если смерть была жертвой. А не убийством.
Драко посмотрел на меня долгим взглядом.
— Я верю тебе, — сказал он. — Потому что если не верить — нечем дышать.
Мы вошли в портал.
В Москву.
К потомку Ведьмы Хаоса.
К той, кто теперь точно заплатит за всё.
Глава 31
Глава 31. Дом, которого нет на картах
Москва встретила нас оттепелью.
Снег таял, превращаясь в грязную кашу под ногами. Небо было серым, низким, давящим. Воздух пах бензином, мокрым асфальтом и почему-то — жасмином. Странный запах для февраля.