Я подняла голову и ахнула.
Небо здесь было не таким, как внизу. Оно переливалось: фиолетовые, синие, изумрудные сполохи. Ни звёзд, ни луны — только бесконечное северное сияние, живое, дышащее.
— Красиво, — выдохнула я.
— Знаю. — Ника села рядом, подвинув мне вторую кружку — снова шоколад. — Я прихожу сюда, когда хочется забыть, кто я есть. Просто смотреть и ни о чём не думать.
— А кто ты есть?
Она пожала плечами.
— Ника Вьер. Дочь предателя. Моя семья перешла на сторону Архейнов в последний момент, когда стало ясно, кто победит. Меня не любят. Но и не ненавидят. Я — серая мышь, которую терпят из вежливости.
— Я — Чума, которую ненавидят все, — сказала я. — Мы отличная пара.
Ника рассмеялась. Звонко, по-настоящему.
— Давай договоримся, Лиаран. Я буду твоими глазами и ушами в академии. Расскажу, кто друг, кто враг. А ты… ты будешь моим доказательством, что из любой Чумы может выйти нечто прекрасное.
Она протянула мне руку.
Я пожала её.
И в тот момент я чувствовала только тепло. Только доверие. Только надежду, что у меня появился настоящий друг.
Я не знала тогда, что ждет меня впереди. Какие испытания выпадут на мою судьбу и к чему готовиться, кем я стану после этой истории. Будет ли у нее хороший конец? Или плохой? Я не знаю. Знаю одно - все не то, чем кажется.
А пока мы сидели на крыше под северным сиянием, пили шоколад и смеялись. И это было по-настоящему.
Глава 5
Глава 5. Цена доверия
Следующие три дня прошли как в тумане.
Утром — теория теневой магии, днём — тренировки, вечером — крыша с Никой и горячий шоколад. Академия Теней оказалась местом, где тебя либо боялись, либо презирали. Третьего не дано.
Я была Чумой. И это клеймо не смывалось даже серебряным светом.
— Не обращай внимания, — сказала Ника в четвёртый раз, когда мы шли в столовую мимо шипящих студентов. — Они просто завидуют.
— Чему? — фыркнула я. — Моей репутации убийцы?
— Тому, что Ксавьер смотрит только на тебя.
Я споткнулась на ровном месте.
— Он не смотрит на меня. Он сверлит меня взглядом, прикидывая, как удобнее прикончить.
— Ну да, конечно. — Ника закатила глаза. — Поэтому он каждый день приходит на твои тренировки. Поэтому он встаёт из-за стола, когда ты входишь в столовую. Поэтому он…
— Ника, прекрати.
— …смотрит на тебя так, будто ты единственная девушка в этом мире, которую он не может заставить себя ненавидеть.
Я промолчала.
Потому что она была права.
Сегодняшняя тренировка должна была быть парной, но мастер Корвин объявил, что я буду работать с Мирой.
Русоволосая, с вечно поджатыми губами. Та самая, которая называла меня убийцей на построении.
— Удачи, Чума, — прошипела она, выходя в центр зала. — Постарайся не умереть. Хотя мне было бы легче, если бы ты сдохла.
— Взаимно, — ответила я, занимая позицию.
Мы атаковали одновременно.
Мира оказалась быстрой. Её магия была стихийной — воздух резал мои щёки, сбивал с ног, не давал дышать. Я уворачивалась, падала, вставала. Серебряный свет не шёл. Только слабые искры, которых хватало разве что на то, чтобы осветить путь в темноте.
— И это всё? — Мира рассмеялась, когда я в очередной раз приземлилась на пол. — Чума, которая уничтожила целый дом, не может ответить на простую атаку? Жалкое зрелище.
Она подняла руку для финального удара.
И в этот момент дверь зала с грохотом распахнулась.
Ксавьер стоял на пороге. Белые волосы растрёпаны, глаза горят — не золотом, а расплавленным металлом. Он смотрел на Миру.
— Убери руку, — сказал он тихо. Очень тихо. — Или я уберу её сам. Вместе с твоей головой.
Мира побледнела. Опустила руку. Отошла к противоположной стене, не проронив ни слова.
Ксавьер подошёл ко мне. Протянул ладонь.
— Вставай.
Я взяла его руку. Его пальцы обожгли холодом — но я уже знала, что это обман. Что под этим холодом горит огонь.
— Зачем ты вмешался? — спросила я, поднимаясь.
— Потому что ты моя, — сказал он.
И замер.
Словно сам не ожидал, что произнесёт это вслух.
По залу прошёлся шёпот. Кто-то ахнул. Мира смотрела на нас с ненавистью, в которой смешались зависть и страх.
А Ксавьер сжал мою руку так сильно, что хрустнули кости.
— Моя пленница, — поправился он. Слишком поздно. Слишком очевидно. — Я не позволю никому убить тебя, кроме себя.
Он отпустил мою руку и вышел из зала.
А я осталась стоять, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле.
«Потому что ты моя».