Я замерла.
— Что?
— Закрой глаза, Чума. Ты слишком много думаешь. Твоя магия не в голове. Она здесь. — Он коснулся пальцем моей груди, прямо туда, где билось сердце. — Чувствуешь?
Я чувствовала. Его палец обжигал даже через ткань. Жар разливался по телу, поднимался к горлу, заставлял сердце биться быстрее.
— Дыши, — сказал он. — Не думай о ненависти. Не думай о мести. Думай о том, что ты хочешь защитить.
— Я хочу защитить… — голос сорвался. — Я не знаю.
— Защити себя. — Его голос стал тише, почти шёпотом. — Защити ту девушку, которая проснулась в подвале и не сломалась. Она заслужила жить.
Я открыла глаза.
Ксавьер стоял так близко, что я видела каждую ресницу. Видела, как его зрачки расширены, как сбилось дыхание.
— А теперь — атакуй, — прошептал он.
Я выбросила руку вперёд.
И серебряный свет вырвался из моей ладони.
Не слабая искра, а настоящая волна — горячая, живая, ослепительная. Она ударила Ксавьеру в грудь, и он отлетел к стене, приложившись спиной о камень.
Тишина.
Я опустила руку, не веря своим глазам.
— Я… я сделала это.
Ксавьер медленно поднялся. На его рубашке остался след — выжженный круг, прямо напротив сердца.
— Ещё раз, — сказал он, и в его голосе не было злости. Там было что-то другое. Что-то, от чего у меня подкосились колени.
Гордость.
Он мной гордился.
Они стояли друг напротив друга, и Ксавьер смотрел на неё так, будто видел впервые.
Серебряный след на его груди всё ещё дымился. Боль была — острая, жгучая — но он не обращал на неё внимания. Потому что впервые за три месяца он почувствовал не ненависть.
Он почувствовал восхищение.
«Она сделала это. Она ударила меня. Она не сломалась».
Он хотел подойти к ней. Хотел взять её за подбородок, заставить смотреть в глаза. Хотел спросить: «Кто ты? Откуда этот свет? Почему я не могу тебя возненавидеть?»
Вместо этого он сказал:
— Хватит на сегодня. Иди спать.
Она ушла. А он остался стоять в пустом полигоне, прижимая ладонь к обожжённой груди, и пытался убедить себя, что это ничего не значит.
Но сердце не слушалось.
На следующее утро Ника встретила меня с хитрой улыбкой.
— Ночная тренировка? — спросила она, подливая мне шоколад. — Слышала, ты впечатлила нашего ледяного принца.
— Откуда ты…
— В академии всё становится известно. — Она пожала плечами. — Но я не об этом. Ты читала книгу?
Я кивнула.
— Там написано, что серебряный свет может убить носителя тьмы.
— И тебя это пугает?
— Я не хочу его убивать.
Ника посмотрела на меня долгим взглядом.
— А что, если придётся? Что, если он узнает правду о тебе и попытается убить первым?
Я промолчала.
— Знаешь, — Ника понизила голос, — говорят, Ксавьер боится только одного. Потерять контроль. Его магия держится на дисциплине. Если вывести его из себя… он становится уязвимым.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Затем, что ты должна знать слабые места врага. — Ника улыбнулась, но в её улыбке было что-то неуловимо чужое. — Даже если ты не хочешь его убивать, он может не оставить тебе выбора.
Я убрала эти слова в дальний уголок памяти.
Мне казалось, что Ника заботится обо мне.
Я не знала тогда, что она готовит почву.
«Вывести его из себя». «Потерять контроль».
Она давала мне оружие против Ксавьера.
Оружие, которое позже собиралась использовать против нас обоих.
Глава 7
Глава 7. Холодное молчание
Три дня.
Три дня Ксавьер не смотрел в мою сторону.
На завтраке он сидел за дальним столом, окружённый старшекурсниками, и даже не поднимал головы, когда я входила. На тренировках его место занимал другой наставник — молчаливый мужчина с пустыми глазами, который просто повторял: «Пробуй снова». На ужине Ксавьер вообще не появлялся.
— Он избегает тебя, — сказала Ника, когда мы в четвёртый раз прошли мимо пустого места принца.
— Я заметила.
— И как ты к этому относишься?
Я замерла. Как я отношусь? Злюсь? Обижена? Мне плевать? Я сама не знала.
— Мне всё равно, — соврала я.
Ника усмехнулась, но ничего не сказала.
На пятую тренировку я пришла злая.
Серебряный свет не слушался. Каждый раз, когда я пыталась его вызвать, он вырывался клочками — слабыми, беспомощными, как умирающие искры. Мой наставник с пустыми глазами только вздыхал и делал пометки в блокноте.
— У тебя блокировка, — сказал он под конец. — Эмоциональная. Твой страх или твоя злость мешают магии течь свободно.