Здесь обнаружился свой собственный бар. То ли для того, чтобы работягам не пришлось далеко ходить (такую заботу о персонале мне было трудно представить), то ли для того, чтобы они своими кислыми рожами не портили настроение транзитным пассажирам в более приличных заведениях.
— Пойдет, — решил Трехглазый Джо.
— Здесь наверняка не любят чужих, — заметил я.
— Чужих нигде не любят.
Заведение оказалось небольшим, всего на десяток столиков, из которых заняты были только два. То ли бар не пользовался у местных популярностью, то ли мы зашли в неурочное время.
— Я займу нам место, — сказал Трехглазый Джо и беззаботно насвистывая направился к столику в углу. Там было всего два стула, и, разумеется, он занял тот, что стоял у стены. Получается, мне придется сидеть спиной к двери.
Трехглазый Джо в этом весь. Если он может получить малейшее тактическое преимущество, он непременно его получит.
Я провел рукой над стойкой бара, вызывая меню, и заказал себе пива, а ему — самого дешевого синтезированного виски, который здесь был, расплатился и принес напитки за столик.
— Интересный выбор, — сказал Джо.
— Если ты хочешь что-то другое, плати за это сам, — сказал я.
— Меня все устраивает, — он сделал глоток. Это должна была быть редкостная дрянь, но он даже не скривился. — Ты заставил нас за тобой побегать, Двадцать Седьмой.
— Зови меня Карл, — сказал я.
— Это имя твоей текущей личности, — сказал Джо. — А настоящее ты себе выбрал?
— Нет.
— Ты спрашивал себя, почему?
— Никак не получалось улучить подходящий момент.
— Ты больше шести лет в бегах.
— Так уж получилось.
Больше шести лет, больше половины моей жизни, и они меня все-таки нашли. Это было досадно.
Вдвойне досадно, что они сделали это, когда я был в полушаге от полной финансовой независимости.
— Подумай на досуге, почему оно так получилось.
— Обязательно, — пообещал я.
— Знаешь, что помогло нам тебя найти?
Вместо ответа я глотнул пива. Я не большой поклонник этого напитка, и оно, разумеется, было таким же дрянным, как и виски, который я купил для Джо, но зато в кружке его было целых пол литра, а сама кружка сделана из довольно толстого пластика, и всем этим можно было запустить в голову Трехглазого Джо, если я сочту, что наша беседа зашла в тупик.
— Ты выбрал жизнь, в которой у человека не должно быть привязанностей, — сказал Трехглазый Джо. — Не должно быть собственности. Ничего такого, чего он не мог бы бросить в тот же миг, когда ситуация начнет накаляться. Таковы правила, но ты не стал их соблюдать. И вот мы оба в этой точке.
— И ты снова читаешь мне нотации.
— Я научил тебя всему, что ты знаешь.
— С тех пор я и сам кое-чему научился.
— Не буду спорить, — сказал он. — Некоторые акции, которые наши аналитики склонны приписывать твоем авторству, отличаются определенной изобретательностью. Пару раз я даже видел настоящий полет мысли. Это почти искусство, Два… Карл. Но ведь твоя сила не в этом.
— Предполагается, что сейчас я должен спросить, в чем же она?
— Ты — идеальный исполнитель, — сказал он. — Это неудивительно, ведь именно таким ты и задумывался. Когда тебе надо четко следовать инструкции или заранее разработанному плану, тебе нет равных. Но в случаях, когда нужно импровизировать, ты начинаешь совершать ошибки. Не говоря уже о том, что ты довольно слаб в тактическом мышлении.
Ну да, примерно таким я этот разговор и видел. Мы будем задавать друг другу вопросы, напропалую врать в ответах, а потом он наконец-то перейдет к тому, ради чего все это затеял.
Ведь не просто же так меня до сих пор не застрелили.
— Спасибо, что указал на ошибки, — сказал я. — Я постоянно работаю над своими слабыми сторонами.
— В долгосрочной перспективе это тебе все равно не поможет, — сказал он. — Твоя главная проблема в том, что ты одиночка, а это — командная игра. Одиночки в ней не то, что не преуспевают, они в ней не выживают.
— Шесть последних лет ставят эту теорию под сомнение.
— Но теперь-то ты в этой точке.
— Вам просто повезло.
— Может быть, это тебе повезло, что все эти шесть лет мы искали тебя не слишком усердно?
— Ха, — ровным голосом сказал я. — И еще два раза «ха».
Он допил свой виски и поставил стакан на стол.
— Не отказался бы от еще одной порции. Уважишь старика?
Он выглядел ровно так же, как и последний раз, когда я его видел. Почему-то тогда он казался мне глубоким стариком, а сейчас уже нет. Наверное, это все зависело от особенностей моего восприятия. Сколько мне самому было тогда? В те времена все сотрудники корпорации казались нам старыми и мудрыми…