Системы безопасности здесь стояли даже не предыдущего поколения, так что я без труда взломал их еще на выходе из посадочного комплекса и мог не волноваться, что они мной заинтересуются.
А вот с вниманием людей все обстояло куда печальнее.
Я выделялся из толпы. Новые лица всегда приковывают к себе внимательные взгляды, а я, со своей генетически модифицированной молодой рожей и в новеньком комбинезоне, выглядел здесь слишком чужеродно. По счастью, дальше взглядов дело пока не шло, и я без происшествий добрался до станции монорельса.
Состав до космопорта должен был уйти только через несколько часов, а арендовать капсулу отдыха, чтобы закрыться в ней от любопытных глаз, не было никакой возможности просто потому, что этот модуль на станции попросту отсутствовал.
Максимум, на который я мог рассчитывать, были выстроенные вдоль одной из стен кресла. Я уселся, закрыл глаза, притворяясь задремавшим пассажиром, ждущим своего поезда, и через собственный канал подключил Генри к местной сети. Чтобы ему не было скучно, и, главное, чтобы он следил за окружающей обстановкой и предупредил меня, если вдруг она станет неблагоприятной.
— Ну и дыра, — сказал Генри.
— Немного напоминает мне ту дыру, из которой я тебя вытащил.
— За что я до сих пор тебе благодарен, кэп, — сказал он. — И буду еще более благодарен, когда ты вытащишь меня и отсюда.
— Чуть-чуть осталось, — сказал я.
— Ты всегда так говоришь.
— Ну, до этого момента я все-таки нас вытаскивал, — сказал я. — Так что нет повода для беспокойства.
— Всегда есть поводы для беспокойства, — сказал Генри. — В таких местах у меня начинается клаустрофобия.
— Вообще-то, мы на поверхности планеты, — сказал я. — Да и под куполом места полно.
— Зато местная сеть слишком тесна для такого, как я, — сообщил Генри. — Мне необходимо пространство. Мне нужен оперативный простор.
— Тебе не нужен оперативный простор, потому что мы не проводим здесь никакой операции, — сказал я.
— Эвакуация тоже считается, кэп, — сказал Генри. — Какой план?
— Не знаю, — сказал я.
Город при космопорте носил звучное и издевательское название Новые Надежды, как я уже говорил, в основном это были надежды улететь отсюда в поисках лучшей доли, хотя я уверен, что градостроители закладывали в него другой смысл. Его население составляло больше трехсот тысяч человек, и это был главный пересадочный узел для расползающихся по всей планете специалистов, и я был уверен, что затеряться в той толпе будет намного легче, чем в этой.
Оттуда ходили прямые рейсы на Эпсилон-Центр, но я не был уверен, что мне туда надо. Прошлый мой визит на столичную планету системы ничем хорошим не закончился, и не было никаких гарантий, что и в этот раз будет лучше. После того, что мы с Генри учинили в космосе, местные службы правопорядка наверняка утроят бдительность при проверке входящего потока пассажиров. И даже не на тот маловероятный случай, что виновнику погрома в их сторожевом флоте удалось уцелеть.
Просто таковы стандартные процедуры — усиливать меры предосторожности после того, как какая-то фигня уже случилась. Типа, а вдруг в ближайшем будущем попробует случиться аналогичная фигня, а мы уже готовы.
На практике это никогда не работает, потому что каждая следующая фигня хоть немного, но отличается от предыдущей, и люди опять оказываются к ней не готовы.
В принципе, силами правопорядка Содружества можно было бы пренебречь, но я был уверен, что меня будут искать и люди Кэмпбелла. Трехглазый Джо — весьма дотошный и последовательный человек, и, в отличие от всех прочих, он не поверит в мою смерть, пока собственными глазами не увидит мой труп. Сам он вряд ли здесь останется, у вице-президента корпорации есть и более важные дела, но вполне может отправить на поиски отряд из пары-тройки моих братьев по пробирке.
Хотя, вряд ли, конечно, они до сих пор используют ту самую пробирку…
Единственным доводом в пользу визита на Эпсилон-Центр был вроде бы налаженный контакт с «наследниками». Моя прагматичная половина настаивала на том, чтобы завершить сделку и по итогу выйти из всего этого хоть в каком-то плюсе.
Зато другая моя половина рвалась отсюда куда подальше и настаивала, что в системе Эпсилона со мной и дальше не случится ничего хорошего. Моя вторая половина рвалась в Свободные миры, моя вторая половина требовала, чтобы я обзавелся новым космическим кораблем, без которого она чувствовала себя голой, уязвимой и привязанной к планете.