— Меня устраивает.
Местный вернулся, и шаттл снова двинулся в путь.
Мы остановились около поезда, выбрались наружу, и я повел их к двери в последний вагон.
— Пассажиры в первых, — сообщил я, чтобы они не особенно удивились, когда никого не увидят внутри.
Они все равно наверняка удивятся, когда увидят трупы.
Железнодорожник отпер дверь и первым вошел внутрь поезда. Коп полез за ним, и я, решив, что такой возможностью грех не воспользоваться, толкнул его в спину. Он упал на железнодорожника и сбил его с ног, создав внутри тамбура свалку и неразбериху, а я лягнул еще одного местного в живот и припустил вдоль перрона.
— Стой! — донеслось до меня по внутренней связи.
Проигнорировав эту просьбу, я перемахнул через пути и продолжил бежать в сторону от здания вокзала. Как я и рассчитывал, никто за мной не погнался. Впрочем, если бы кто и попробовал, ему бы все равно не удалось сравниться со мной в скорости. Стрелять в меня тоже никто не стал.
Скорее всего, просто потому, что стрелять им было не из чего. Местные копы ничего смертоноснее дубинки и газового баллончика с собой не носят.
Забор, к которому меня привел Генри, оказался всего лишь двухметровым, и я перемахнул через него, даже не замедлившись. Потом воспользовался пожарной лестницей, забрался на крышу какой-то технической постройки, перепрыгнул на крышу соседнего здания и окончательно убедился, что погони за мной нет.
Что ж, моя совесть была чиста. Ну, относительно и ситуативно, разумеется.
Хоть я и не ставил перед собой такой цели, но помог пассажирам поезда во второй раз, известив местных и приведя к ним спасателей. Конечно, Рик и товарищи не окажутся в полной безопасности, но, по крайней мере, они продолжат существовать на тех же условиях, что и остальные жители Новых Надежд, и их шансы пережить последствия катаклизма все-таки немного увеличились.
Что же до меня…
Главный коп начнет задавать вопросы, и ему наверняка поведают о моей стычке с Боргом и его компанией, о том, что я выходил наружу и что именно я притащил поезд в город, и после этих рассказов вопросов у местного служителя порядка наверняка станет еще больше, но все это не представляет никакой опасности до тех пор, пока у его группы нет связи с остальными частями города.
А когда сеть поднимется, и он получит возможность обсудить мои похождения со своими коллегами, меня на Эпсилоне-4 уже не будет.
При хорошем стечении обстоятельств, разумеется.
А если обстоятельства не позволят мне покинуть планету, у меня в любом случае будет время, чтобы замаскироваться и подготовить для себя новую легенду.
В конце концов, боевые лаборатории Кэмпбелла создали меня совсем не для того, чтобы я попадался.
Глава 18
— Ты лажаешь, кэп, — сказал Генри. — Неужели ты не видишь, что лепишь одну ошибку на другую?
— Это называется «импровизировать», — сказал я.
— Не надо быть гением, чтобы понять — большинство твоих проколов происходят из-за того, что ты не берешь даже малейшей паузы на обдумывание, прежде чем сделать очередной шаг.
— Мы не в той ситуации, чтобы брать паузы.
— Интересно, а как мы в этой ситуации оказались?
— Если ты движешься, пусть даже методом проб и ошибок, то рано или поздно ты попадешь туда, куда тебе нужно, — сказал я. — Или придешь в какую-нибудь задницу. Это неизбежные риски, которые нельзя исключать для человека, который хоть что-то в этой жизни делает. Но если ты будешь стоять на месте, то точно никуда не попадешь. А в нашей ситуации задница наползет на тебя сама. Наползет и накроет с головой.
— Прекрасная метафора, кэп, — одобрил Генри.
Я лежал на крыше ангара, смотрел на взлетно-посадочное поле космодрома Новых Надежд и пытался постичь логику Кочевников, которая не имела ничего общего с логикой человеческой или корпоративной. Потому что при атаке на планету что людей, что корпоратов, космопорт был бы в списке первоочередных целей, и его попытались бы вынести первым же ударом. А космопорт Новых Надежд, судя по тому, что я видел, не очень-то от этой атаки и пострадал. Купола над взлетным полем не было изначально, оно находилось за пределами общего, прикрывающего город, постройки выглядели вполне себе целыми и неповрежденными, немногочисленные стоящие под открытым небом корабли тоже были лишены внешних повреждений.
Другой, а по сути, главный вопрос, состоял в том, что это были за корабли.
Три среднетоннажных грузовика, две технички разной степени изношенности, неповоротливая посудина непонятного назначения, скорее всего, какой-то древний буксир, который посадили на планету с тем, чтобы он никогда больше с нее не поднялся, и полтора десятка орбитальных шаттлов.