Но если ты осознаешь, что эти семь часов могут стать твоими последними, то они пролетают, как один миг.
На Эпсилон-Центре я был в розыске. На Эпсилон-Центре находилась местная штаб-квартира «наследников», которые явно были не прочь со мной пообщаться. А если им удастся отследить мой путь и сложить два и два, то в конце концов они поймут мою причастность к рейду Кочевников, и тогда за мной будут охотиться все спецслужбы Содружества.
Оставалось только надеяться, что они не сообразят. Или сообразят, но слишком поздно.
И еще все эти семь часов я думал о том, что натворил, отчего сделался мрачен, печален и меланхоличен.
Сам того не ведая, я стал причиной смерти огромного числа людей. Конечно, убивали их Кочевники, ведомые только им известными мотивами и воплощающие в жизнь планы имперской разведки, но как я ни пытался убедить себя, что я вообще тут ни при чем, у меня это не получалось.
Я не знал.
Меня использовали.
Можно ли винить молоток за то, что в приступе ярости один человек проломил им голову другому?
Это было совершенно нерационально, но меня все равно не покидало чувство вины. Имперская разведка сделала из меня средство доставки. Разносчика чумы, который сошел с корабля и уже одним этим действием, сам того не подозревая, принес в портовый город чуму.
А потом эта чума вырвалась за пределы города и прошлась по всему континенту.
Чума Эпсилона…
Что ж, наверное, это вполне закономерный итог моего «свободного плавания». Созданный для того, чтобы убивать, вряд ли может рассчитывать на что-то другое.
Я постарался выбросить эти мысли из головы. Как говорил Трехглазый Джо, рано или поздно, но вы облажаетесь. Подумайте об этом, задайте себе вопрос, в какой момент что-то пошло не так, сделайте правильные выводы и идите дальше. Жизнь на этом не заканчивается, и нет никакого смысла бесконечно переживать прошлые поражения.
Наверное, это был мудрый совет, но, чтобы ему последовать, семи с половиной часов мне все-таки не хватило. А когда они истекли, мы приблизились к столичной планете системы.
Хорошая новость заключалась в том, что рейд Кочевников планета пережила. Но краем ее все-таки зацепили, Генри показал мне пробитые в ее орбитальной обороне бреши. Возможно, Кочевники даже сумели зацепить что-то на ее поверхности, но нанести критических повреждений не смогли.
Впрочем, у них и на Эпсилоне-4 это не особенно получилось.
А плохая новость…
— Нас вызывают, кэп, — доложил Генри. — И сигнал идет не от сети орбитальных спутников. Ответа требует военный корабль. И, кстати, если тебе интересно, мы уже у него под прицелом.
Глава 20
Генри кратко сообщил о взявшем нас на прицел корабле. Это был крейсер четвертого военного флота Содружества «Франсуа Леклерк», названный так в честь какого-то местного политического деятеля. Генри попытался выдать мне историческую справку по поводу того, чем этот деятель был знаменит, но я прервал его и попросил вывести вызывающего на экран.
На вызывающем, ни много, ни мало оказался комбинезон целого капитана военного флота Содружества, что сразу же заставило меня насторожиться. Похоже, что ситуация не рутинная, раз беседу затребовал сам командир корабля.
— С вами говорит капитан Дюбуа, командир крейсера «Франсуа Леклерк», — сказал он, одной фразой низводя все старания Генри по поиску информации. — Неопознанный борт, включите камеру, чтобы я видел, с кем говорю, и назовите себя.
Я дал отмашку Генри и нацепил на лицо выражение испуганного внеплановой проверкой клерка. На мой взгляд, никто не способен изобразить испуг лучше них.
— Гарри Тернбаум, борт «Т-Э4–246», — сказал я.
— Сколько человек на корабле?
— … э… я один, — сказал я.
— Что вы делаете в локальном пространстве Эпсилон-Центра?
— Эпсилон-4 был атакован Кочевниками, — выпалил я. — Целая орда. Они разнесли все на орбите, и я не знаю, что происходит на самой планете, и…
— Нам известно об атаке Кочевников, — сказал Дюбуа. — И я спрашивал вас не об этом. Как вы оказались здесь, на подходе к орбите Эпсилон-Центра?
— В момент атаки я находился в космосе, выполняя плановые работы согласно расписанию, — сказал я. — Когда Кочевники обрушились на планету, я принял решение сохранить корабль…
— Спасти свою шкуру, — сквозь зубы процедил Дюбуа, прожжённый космический волк, наверняка побывавший бы не в одном десятке сражений, если бы Содружество за последние сто лет участвовало хотя бы в одной серьёзной войне.