Не смогу.
Еще через пару часов в камере погас свет, из чего я сделал вывод, что наступила ночь.
Наблюдателям темнота не помешает, их камеры могут работать и в инфракрасном режиме. Что ж, очень мило с их стороны, что ребята решили хотя бы не мешать мне выспаться.
Я повернулся на бок.
Мне было одиноко. Отсутствие моего постоянного собеседника навевало тоску. Как там сейчас Генри? В какие бездны местного цифрового мира он сейчас погружается?
О наступлении утра мне сообщил зажегшийся в камере свет и визит дрона-разносчика, который доставил мне порцию похожей на оконную замазку каши и стакан бурой жидкости, издалека слегка напоминавшей кофе. Интересно, они всей базой это едят, или просто в тюремном блоке у нейроповара в прошивке что-то подкрутили?
Кофе был отвратителен на вкус, так что я вылил его в раковину и выпил воды. Она хотя бы не пахла техническими жидкостями.
За завтраком последовал обед, потом ужин, потом снова выключили свет.
Иными словами, целый день меня никто не беспокоил. Я решил, что не буду париться по этому поводу, сделал комплекс упражнений (ничего экзотического, чтобы не вызывать восхищения у потенциальных наблюдателей), а большую часть дня опять провалялся на кровати. После всего, что случилось со мной за последние дни, отдохнуть было совсем нелишне.
Генри говорил, что мне нужно брать паузы.
Иронично.
На третий день за мной пришли. Спецназовцев в тяжёлом боевом снаряжении было аж пятеро, они толпились перед камерой, задевая друг за друга плечами, отчего их броневые пластины терлись с неприятным скрежетом. Под потолком висело три несущих нелетальное оружие дрона.
— Непохоже, что вы пришли отпустить меня на свободу, — заметил я. — Но, быть может, мы хотя бы сходим на пляж?
Никто мне, разумеется, не ответил.
Я думал, меня отведут на допрос, но меня притащили в комнату с двумя техниками, лица которых были скрыты белыми масками, и огромным медицинским сканером, в котором без проблем можно было бы рассмотреть внутреннее устройство центурианского толсторога. Мне велели раздеться и залезть в эту штуку.
Подчинившись приказу, я проторчал внутри механизма целых полчаса, прежде чем мне разрешили выйти.
— Как я изнутри? — поинтересовался я. — Нет ли в организме каких-то проблем, о которых мне следовало знать?
Мне снова никто не ответил. Не последовало даже дежурной шутки про то, что проблемы со здоровьем не должны меня беспокоить, потому что умру я точно не от них.
Дав мне минутку, чтобы одеться, спецназовцы отвели меня обратно в камеру, где меня уже ждал принесенный заботливым дроном обед.
Любопытно.
Они усилили меры безопасности по сравнению с первым днем моего пребывания здесь, когда они вообще не знали, кто я такой и чего от меня можно ждать. Усилили их, несмотря на то что я не выказывал никаких признаков неповиновения и вообще вел себя, как пай-мальчик.
Они что-то обо мне узнали? Что? Из какого источника?
Следующие два дня меня навещал исключительно разносчик еды.
Я мог бы взломать его, подключиться к его камере и составить план здания, который пригодился бы мне для планирования побега, но решил пока с этим повременить.
Мне стало любопытно. Я хотел дождаться хотя бы первого допроса. В конце концов, я — мультипрофильный специалист, генетически созданный диверсант, шпион и убийца. Если отсюда в принципе можно сбежать, я это сделаю, а если нет, то все равно найду способ.
Только чуть позже.
Через неделю меня охватило уныние. Я мог бы даже подумать, что обо мне попросту забыли, если бы не дрон-разносчик, три раза в день доставляющий мне еду.
По большей части, невкусную, но не думаю, что в этом была его вина.
Я упражнялся, больше для того, чтобы держать себя хоть в каком-то подобии формы, пока не доберусь до нормальной капсулы (может быть, вообще никогда не доберусь, так что надо привыкать поддерживать свой организм допотопными дедовскими способами), валялся на кровати, думал, чем сейчас может заниматься выпущенный на свободу Генри, и строил планы побега.
Пока меня водили на сканирование, да и по пути сюда, я запомнил расположение коридоров и точно знал, как выбраться наружу.
В моей камере не было окна, потому что она находилась на первом подземном уровне. Лифтом по дороге мы не пользовались, и два стандартных лестничных пролета вряд ли могли вести куда-то в недра земли…
Я придумал, как выйти из камеры, нейтрализовать людей в коридоре и раздобыть оружие. К сожалению, на этом этапе все заканчивалось. Как выбраться с острова, на котором все захотят меня убить, я пока не представлял.