— Вы уверены, что вам стоит беспокоиться исключительно об их судебных исках? — спросила она. — Вы знаете, что такое Центрум-6?
— Да.
Центрум-6 был планетой-тюрьмой, куда Содружество направляло наиболее опасных преступников. По сути, ссылка на Центрум-6 была смертным приговором, потому что выбраться оттуда невозможно.
Тебя просто скидывают на планету в одноразовом шаттле. У тебя есть минимальный набор для выживания, термокомбинезон, палатка, запас продуктов и воды на три дня, за которые ты должен либо успеть добраться до ближайшего жилья, либо научиться охотиться на местную фауну и отличать съедобные растения от ядовитых.
И когда я говорю о жилье, я имею в виду постройки, собранные заключенными из подручного материала. Как правило, это хижины из дерева и шкур убитых животных. Или землянки.
Те, кому больше повезло с местом выброса, обустроились в естественных пещерах.
На планете царит анархия и право сильного. Зэки сбиваются в банды, которые периодически воюют между собой.
Выбраться с Центрума-6 невозможно, если уж оказался там, это навсегда. Любым космическим кораблям запрещен вход в атмосферу планеты, а орбиту надежно прикрывают боевые спутники.
— Не боитесь там оказаться?
— А что я сделал-то?
— Я пока не знаю. Но я уверена, что вы не тот, за кого себя выдаете.
— И кто же я на самом деле? Замаскированный Кочевник?
— Нет, разумеется. Кочевники — это стихия, и я не думаю, что вы имеете какое-то отношение к их рейду.
— Ну, хоть с этим мы разобрались.
— Но я думаю, что во время атаки вы не были на орбите Эпсилона-4, и, разумеется, никогда не работали в ремонтной бригаде, — продолжила она.
— Как же тогда я оказался на корабле?
— Я думаю, что вы его угнали, и надеюсь, что скоро получу доказательства, — сказала она.
— Как можно угнать космический корабль?
— Вы мне расскажите.
— Не собираюсь, потому что я этого не делал.
— Мой технический эксперт говорит, что при создании вашего протеза был использован уровень технологий, недоступный для Свободных миров, — сказала агент Хоук. — Он сомневается, что нечто подобное можно создать даже на территории Содружества.
— Я уже советовал вам поискать другого эксперта?
— Он предполагает, что это изделие корпораций.
— Он, случайно, не нашел на какой-нибудь микросхеме торговой марки?
— Вы же знаете, что не нашел, — сказала она. — Я думаю, что вы призрак, мистер Тернбаум.
— Призрак?
— Человек с тысячей лиц и имен. До нас доходила информация о существовании элитных корпоративных солдат, генетически выведенных диверсантов, способных взламывать сети, отбиваться от боевых дронов и пилотировать космические корабли чуть ли не одновременно. В обиходе их еще называют «киберниндзя», и я полагаю, что вы один из них.
— А я думал, такое существует только в развлекательных сериалах, — рассмеялся я. — Постойте, вы же не шутите?
— Я никогда не шучу, мистер Тернбаум. Мне жаль тратить время и слова на подобные глупости. Я не знаю, пока не знаю, что вы делали на Эпсилоне-4, но полагаю, что у вас есть какая-то миссия, для выполнения которой вам требовалось покинуть планету, несмотря ни на что. Поэтому я думаю, что вы воспользовались своими способностями и угнали космический корабль, отключив его нейропилота, я думаю, что вы подделали записи в бортовом журнале и изменили свой личностный чип. Я думаю, что вы направлялись к пересадочной станции вовсе не за помощью, а потому что вас там ждали ваши коллеги, или же вы просто намеревались пересесть на прыжковый корабль. Когда вы обнаружили, что пересадочная станция уничтожена, вы направились сюда, потому что у вас не было выбора, потому что ваше возвращение на Эпсилон-4 выглядело бы еще более подозрительным. В чем я не права?
— Если я такой супершпион, которого вы описываете, почему я не мог просто остаться на Эпсилоне-4 и дождаться, пока его откроют для транспортного сообщения?
— Потому что ваша миссия важнее, и вы не могли отложить ее выполнение, — предположила она.
Что ж, правда была куда проще.
Потому что я дурак и облажался.
— И что же это за миссия? — поинтересовался я.
— Я не знаю, и вы отказываетесь мне рассказать.
— Потому что у меня нет никакой миссии, — сказал я, и, возможно, это был мой первый правдивый ответ за всю нашу беседу.
— Что будет, если мы попытаемся изъять ваш протез? — снова спросила она без всякой связи с предыдущим.
— Самое очевидное, я умру.
— Мы задействуем для операции лучших хирургов планеты и постараемся этого не допустить.