— Я не собираюсь раскрывать вам методы нашей работы.
— Вы часто говорите о сотрудничестве, но сотрудничество — это штука обоюдная.
— А вы не в том положении, чтобы диктовать нам свои условия, — сказала она.
Я пожал плечами.
Она не могла не понимать, что самый простой способ получить от меня информацию — это заставить меня говорить. Еще она должна была осознавать, какой риск будет нести операция по отсечению руки, и наверняка они прибегнут к ней в последнюю очередь.
В то же время, у меня было не так много вариантов. План, который я обдумывал все это время, был рискованным, и, откровенно говоря, мои шансы на успех стремились к нулю. Я не сомневался, что смогу взломать и взять под контроль несколько боевых механизмов, но, пожалуй, это было единственным, в чем я не сомневался.
Следующий этап, связанный с поисками убежища, был куда более рискованным. А уж попытки найти транспорт, который сможет незаметно доставать меня на материк…
Все это было очень сомнительно.
Кроме того, я опасался допустить ту же ошибку, что и на Эпсилоне-4, когда действовал слишком поспешно и не просчитал все возможные риски.
Если бы Кочевники не разнесли пересадочную станцию, все могло бы пойти совсем не так.
Дверь открылась и двое спецназовцев вкатили в комнату для допроса погруженный на антигравитационную тележку шкаф. Следом за ними вошли двое техников с тележкой поменьше, на которой было установлено несколько мониторов и дополнительное оборудование. Занятно, что поверх обычных комбинезонов техников заставили напялить тяжелые бронежилеты.
Вояки установили шкаф у меня за спиной и отошли к стене, взяв меня под прицел. Я задрал брови в театральном изумлении.
— Поскольку вы не оставляете нам выбора, мистер Тернбаум, мы собираемся подключить диагностическое оборудование к вашему разъему.
Я махнул головой в сторону замерших в позе повышенной бдительности военных.
— А эти пришли, чтобы кабель подержать?
— Обычные меры предосторожности.
— Обычные? — уточнил я. — И много «призраков» корпораций вы уже таким образом продиагностировали?
Агент Хоук пропустила мой вопрос мимо ушей.
Я не мог видеть, что происходит у меня за спиной. Что-то зажужжало, что-то завибрировало, а потом я услышал шаги и почувствовал, как к моему затылку прикасается холодный металл.
— Мы готовы начинать, агент Хоук, — сказал техник, готовый воткнуть кабель мне в голову.
— Начинайте.
И он вставил кабель.
Щелк.
Я не вызывал волшебника, на этот раз он явился сам, и это меня неприятно удивило. Какие еще закладки есть у меня в голове? И не только в голове, если уж на то пошло?
Волшебник рвался в бой. Он порывался взломать подключенное оборудование и вывести его из строя, а прежде, чем это произойдёт, использовать его для входа в местную сеть и обрушить и ее тоже.
Но сейчас это было бы совершенно не ко времени, вокруг меня было слишком много людей и боевого железа, и использовать обрушение для своей пользы я бы все равно не смог.
Поэтому я попридержал его порыв и велел ему выстроить защиту.
То, что произошло дальше, можно описать только при помощи метафоры. Скажем, атакующие ударили в ворота осажденной крепости тараном и тут же выяснилось, что ворота сделаны из высокопрочной стали, а таран у них стеклянный.
Они подогнали другой таран, но он оказался сделан из того же материала. После третьей попытки я убедился, что у волшебника все под контролем и перестал следить за процессом.
С таким оборудованием им мою защиту не обойти, а что-то более серьезное они сюда вряд ли доставят. Я не сомневался, что где-то в Содружестве, а может быть, даже на этой планете существует аппаратура и нейромозги, способные сокрушить моего волшебника, но вряд ли вся эта вычислительная мощь обладает хоть какой-то мобильностью.
В этом я увидел еще один шанс.
— Гм, — сказал техник. — Попробуй еще раз сменить протокол.
— На что? — огрызнулся второй. — Ты же видишь, он не реагирует.
— Что происходит? — поинтересовалась агент Хоук.
— В том-то и дело, что ничего не происходит, мэм, — объяснил специалист. — Такое ощущение, как будто мы пытаемся подключиться к несуществующему оборудованию. С таким же успехом можно было бы втыкать кабель просто в дырку в стене.
— Как вы можете это объяснить?
— Как будто сначала все тщательно зачистили, а потом там все выгорело напрочь, — сказал техник. — Потому что если бы там просто все выгорело, то остались бы какие-то следы. А тут ничего. Пустота.
— Только это невозможно, — сказал второй техник. — Потому что уничтожение чипа в девяноста пяти процентах приводит к неминуемой смерти носителя. А в оставшихся пяти — к значительным увечьям и нарушениям когнитивных функций.