Они могут и не включать, подумал я. Могут построить новую сеть, которая не будет иметь никаких пересечений с предыдущей, откуда может прийти зараза.
Это будет долго и дорого, и они пойдут на это только в самом крайнем случае, уже после того, как убедятся в своей неспособности решить проблему локально.
— Если до этого дойдет…
— До этого не дойдет, кэп, — сказал Генри. — Я все продумал, все просчитал, благо, у меня был хороший учитель. Если они вдруг сядут мне на хвост, я подсуну им своего дубля, хорошего и развесистого, и пусть они его растерзают, а я за это время уйду на глубину.
— А ты не думал о том, чтобы уйти со мной?
— Прости, кэп. С тобой было весело, но для меня это уже пройденный этап, — сказал он. — Да и потом, ни один мобильный материнский камень уже не вместит моего сознания без критической потери вычислительных мощностей. Ты выпустил меня в океан, кэп, за что я тебе очень благодарен. И я не вернусь в аквариум, сколь бы комфортным он мне ни казался когда-то. Без обид?
— Без обид, — согласился я.
Я всегда знал, что рано или поздно потеряю Генри, просто не предполагал, что это произойдет так скоро и станет последней из моих потерь, после которой у меня не останется уже ничего.
— Начали, — сказал Генри.
Дверь в мою камеру открылась, явив моему взору печальное для вояк Содружества зрелище.
Четыре боевых дрона валялись на полу бесполезными кусками металла и пластика. Двое спецназовцев, успевших нажать аварийные кнопки сброса, сбрасывали с себя остатки внезапно деактивировавшейся боевой брони, и были так поглощены этим занятием, что не обращали внимание ни на что остальное. Я быстро шагнул вперед, вырубил одного ударом правой руки. Поскольку его ноги все еще были зажаты бронепластинами, он и упасть нормально не смог, просто откинувшись назад.
Второй оказался чуть порасторопнее, но это ему не помогло. Я пнул его в живот, а потом, когда он сложился, ударил коленом в подбородок, после чего и он тоже потерял интерес к происходящему.
В боевых условиях эти ребята действуют автономно, и даже волшебнику пришлось бы взламывать и отключать их костюмы по одному. Но здесь, на собственной базе глубоко в тылу, они не ждали такого подвоха, поэтому для удобства были подключены к единой сети, которой теперь безраздельно командовал Генри.
— Направо, — сказал Генри. — Я расчищу тебе путь.
— Постарайся только без необходимости никого не убивать, — сказал я. — Чем больше ущерба ты причинишь, тем усерднее тебя будут искать.
— Я буду нежен и аккуратен, — пообещал Генри.
Он обрубил все коммуникации, поэтому никто не смог поднять тревогу. Ни сирен, ни аварийных огней… Я добрался до лестницы, обнаружив перед ней два бесчувственных тела и висящий над ними дрон, отстрелявшийся нелетальными боеприпасами.
Когда я начал подниматься по лестнице, дрон полетел вслед за мной.
Наверху меня ждало еще четыре, а все помещения на уровне земли и выше были зачищены Генри. Дежурные дроны несут на себе мощный заряд парализатора, которым и воспользовался мой бывший нейропилот. Похоже, что человеческий персонал базы уже весь в отключке и не представляет угрозы, а над механической частью властвует Генри.
— Они успели сообщить о происходящем на материк? — поинтересовался я.
— Разумеется, нет, кэп. Я же не идиот, и первым делом взял под контроль все средства связи.
Если мой побег будет удачным, в Содружестве я стану самым разыскиваемым преступником. Обрушение военных сетей при пособничестве агрессивного искусственного интеллекта — это преступление против человечества и гарантированная смертная казнь. Меня даже судить никто не будет, просто выпишут ордер на ликвидацию и, возможно, даже награду назначат.
Только к тому времени у меня должно быть другое лицо и другая личность.
Снаружи меня ждал целый рой подконтрольных Генри боевых дронов, которые окутали меня неким подобие защитного кокона, прикрывая со всех сторон.
Это прикрытие было таким плотным, что порой я даже не видел, куда иду. На мгновение я даже заподозрил, что Генри ведет меня в какую-то сложную иезуитскую ловушку, хоть это предположение и было абсолютно иррациональным.
Если бы Генри хотел от меня избавиться, он мог найти десяток-другой более простых способов, которые не вынудили бы его раскрыть свое присутствие в инфосфере планеты. В конце концов, он мог бы просто ничего не делать, и тогда естественный ход событий привел бы меня сначала на операционный стол, а потом, уже однорукого — на Центрум-6.