— А дальше?
— Узнаешь в свое время, кэп.
— Я могу как-то тебе помочь на этом этапе?
— Не-а, кэп, — сказал он. — Просто сиди и наслаждайся спектаклем.
Но насладиться спектаклем у меня не получилось. Когда ракетами и перехватчиками с обеих сторон управляют нейромозги, все происходит слишком быстро.
Я сумел бы проследить за развитием событий в профиле волшебника, благо, мы уже влетели в зону общедоступной планетарной сети, но Генри попросил меня не путаться под ногами, и я решил выполнить эту его просьбу.
Шестнадцать вспышек слились в одну, на мгновение украсив небо цветами разрывов. Мы потеряли три перехватчика. Пустые шаттлы, используемые Генри в качестве ложных целей, повреждений не получили.
Генри даже не пришлось ими маневрировать, он справился исключительно при помощи перехватчиков.
— У-ху, кэп! — воскликнул он. — А также йо-хо-хо! Такое я проделываю походя!
— Берегись, как бы успехи не вскружили тебе голову, — сказал я.
— Берегись, ибо твою голову могут вскружить мои маневры, — сказал Генри, и наша небольшая импровизированная флотилия заложила резкий вираж.
Мы вошли в зону действия перехватчиков.
Следить за ходом современного воздушного боя, не будучи подключенным к нейросистеме любого из его участников, это занятие довольно бесполезное. Даже я видел лишь какое-то мельтешение, бессмысленные, казалось бы, маневры, когда земля и небо постоянно меняются местами, то и дело расцветают бутоны взрывов ракет и перехватчиков, и даже если тебе показалось, что все это длится целую вечность, на самом деле все решается за считанные минуты.
У военных нейропилотов Эпсилона, действующих по заранее заложенным в них алгоритмам, против свободного от искусственных оков нейромозга не было ни единого шанса.
— Мы потеряли половину перехватчиков и три шаттла, — доложил Генри. — Враг полностью уничтожен, и, судя по тому, что творится в командных чатах, у них там назревает тихая паника. Они поднимают в воздух все, что можно, и даже начали разворот орбитальной группировки спутников.
Последнее звучало особенно серьезно. Если боевые спутники нанесут массированный удар, против этого никакие маневры не помогут. Все равно, как если бы мастер фехтования вышел на поле боя против роты пулеметчиков. Впрочем, приходить с холодным оружием на перестрелку было плохой идеей во все времена.
Теперь все упиралось в скорость. Пока мы над океаном, и под нами нет густонаселенного материка, мы в опасности. Но если мы окажемся над городом, спутники стрелять не смогут. Попутный ущерб будет измеряться тысячами, и на такое военные Эпсилона не пойдут. Ведь не пойдут же?
Однако, твердой уверенности у меня не было. Вояки получили такой унизительный щелчок по носу, что я бы не удивился, если бы какой-нибудь потерявший рассудок от ярости генерал приказал разбомбить все к чертям, не взирая на последствия, а их спичрайтеры потом объяснят, почему это было правильно и необходимо.
Не, подумал я, настоящая чума Эпсилона — это не я и даже не Кочевники, устроившие один из самых масштабных рейдов за последнее время. Настоящая чума Эпсилона — это Генри, и она только начинает свое торжественное шествие по местному континенту.
Имперская разведка хотела создать дополнительную точку напряжения на территории Содружества и отвлечь его внимание? Если так, мне кажется, я даже перевыполнил эту задачу.
Сегодняшний побег надолго отвлечет внимание и ресурсы самого крупного галактического образования.
Вторая волна атаки застала нас уже над побережьем. Генри разделил наш флот на две части, заставляя противника поступить так же, а потом, после первой же схватки, в которой мы потеряли пять перехватчиков и еще один шаттл, бросил все подконтрольные ему корабли в разные стороны, внося в рисунок боя еще больший хаос и сумятицу. При этом он продолжал филигранно управлять всеми, уклоняясь и отстреливаясь.
В этом аспекте он меня уже превзошел, не мог не признать я. Окажись я на его месте, я бы так не смог. Оставил бы контроль всего над парой судов, а остальным велел бы действовать на автопилоте.
Мой шаттл влетел в облачный покров, и я перестал вообще что-либо видеть до того момента, как появился просвет. Вместе с просветом появилась летящая прямо на нас ракета, оставляющая в голубом небе перед нами инверсионный след.
Генри прибавил тяги и начал снижаться, но я понимал, что он уже не успеет.
Что ж, из пробирки я пришел, и похоже, что все, что от меня останется, в такую же пробирку и соберут…