Из груды облаков над нами вылетел включивший форсаж перехватчик. Ракета предприняла маневр уклонения, но перехватчик оказался быстрее, а Генри — точнее. Перехватчик вильнул и врезался в хвостовую часть ракеты, спровоцировав взрыв.
Шаттл слегка тряхнуло, но управление он не потерял. Несколько обломков пробили обшивку, и воздух со свистом принялся утекать из потерявшего герметичность салона.
— Испугался, кэп? — ехидно поинтересовался Генри. — Зря. Я же тебе говорил, что у меня все под контролем.
Генри и его «все под контролем».
Полностью выключенная военная база на острове, сотни временно парализованных военных, воздушный бой над океаном, десятки истраченных ракет, десятки сбитых перехватчиков, куча угробленных шаттлов, на покупку которых тоже пошли деньги налогоплательщиков, и перспектива массированного удара орбитальной группировки спутников по поверхности собственной планеты.
Холст, масло.
Автор работы предпочел бы остаться неизвестным отныне и навсегда.
— Держись крепче, кэп. Мы садимся.
Посадка вышла так себе. Склонный к постоянным преуменьшениям Галактический Совет наверняка обозвал бы ее «жесткой», но по сути Генри для экономии времени просто взял и уронил атмосферный шаттл на крышу одного из образующих Верхний Город небоскребов.
Шаттлы не предназначены для подобных маневров, однако даже в Содружестве военные пользуются вещами с повышенным запасом прочности, так что посудина не раскололась пополам, и даже дверь у нее не заклинило. В этом я убедился, потому что Генри открыл ее в тот же миг, как мы оказались на крыше.
Я был пристегнут и крепко держался за подлокотники кресла, иначе бы меня просто размазало по потолку.
— Ни черта себе маневры, — заметил я, отстегивая ремни и поправляя едва не вывалившийся со своего места наушник.
— Я знал, что он выдержит, — сказал Генри.
— А ты только об этом думал? У тебя, между прочим, живой пассажир на борту был.
— Я знал, что ты тоже выдержишь, кэп, — сказал Генри. — Дуй наружу.
Это было несколько фамильярнее даже его обычного стиля общения, но я не стал заострять.
На крыше небоскреба было холодно. Здесь не было никаких технических надстроек, закрытых оранжерей, солнечных панелей или хотя бы антенн. Просто голая горизонтальная поверхность и пронизывающий ветер, от завываний которого закладывало уши. До края крыши было метров пять, до соседнего здания — все сорок по горизонтали и еще два раза по столько же — по вертикали. Оно было значительно ниже.
— Под каким кустом ты спрятал парашют? — осведомился я.
— Тебе не понадобится парашют, кэп, — сказал Генри. — Тебе доводилось слышать о прыжке веры?
— Это без меня.
— Я знал, что ты так ответишь, поэтому попридержал для тебя лифт.
В нескольких метров от того места, где я стоял, открылся люк. Не заставляя упрашивать себя дважды, я соскользнул по лестнице и оказался на верхнем техническом этаже.
— Двадцать метров направо, — сказал Генри.
Лифт тоже оказался техническим, по форме напоминал установленный вертикально гроб и слегка жал мне в плечах. Едва я в него втиснулся, как дверцы закрылись и лифт пополз вниз со скоростью намеревающейся выиграть пари у зайца черепахи.
Зато его не пришлось ждать.
— Минут через десять мы будем внизу, кэп, — сказал он.
— За эти десять минут нам не успеют подготовить встречу?
— Я посадил семь шаттлов на семи разных зданиях, — сказал Генри. — А теперь они снова в воздухе и запутывают следы еще сильнее. Впрочем, это ненадолго, потому что у меня закончились перехватчики и сейчас их начнут сбивать.
— Они все равно проверят место посадки, — сказал я.
— По моему плану, когда сюда доберутся мобильные группы, ты уже доберешься до станции подземки и успеешь проехать пару кварталов.
— А если они перенаправят сюда дежурные полицейские дроны?
— В здании двести шестнадцать этажей, — сказал Генри. — Чисто теоретически ты мог выйти на любом из них, и чтобы все проверить, даже если они привлекут сюда все дежурные дроны, понадобится кое-какое время. А таких зданий семь. Успокойся, кэп, на планете живут миллиарды человек. Искать тебя среди них, это все равно, что искать песчинку в пустыне.
— Беда метафор в том, что они врут, — заметил я.
— Я запомню, кэп, — пообещал Генри.
Лифт выпустил меня на минус третьем этаже, в плохо освещенном техническом коридоре.
— Направо, — сказал Генри.
Метров через пятьдесят в левой стене обнаружилась дверь, которую Генри заботливо открыл при моем приближении, и, пройдя через нее, я оказался в переходе подземки.