– Да пошел ты в трубу! – рассердился Семен.
– Отстань.
– Отстань от него! – подтвердила голорукая дама с большой расплывшейся грудью.
– Сиди! – прикрикнул на нее Коля.
Но дама изогнулась и зубами вырвала из рук Коли кусок гуся. Все засмеялись, только Семен неожиданно положил голову на руки и заплакал. Вторая женщина, помоложе, но тоже крепкого сложения, подсела к нему и стала его утешать.
– Сень, а Сень, не огорчайся, да ну их, новых заведешь!
Семен плакал, утирал слезы, а подруга навалилась на него сбоку.
– Обидно мне, вот что! И не так чтоб очень холодно было, они у меня дома-то гораздо крепчее мороз выносили. Да что же они так?
– Да не убивайся из-за них так, Сень, новых заведешь, а? – настаивает подруга.
– Заведу, конечно! Да я хоть десять лет, хоть сколько прогублю, а я их всё одно – воспитаю.
– Воспитаешь, Сенечка, конечно, воспитаешь! – поддакнула подруга.
А на крыльце стояли двое, третий бежит к ним от соседнего домика и машет рукой.
– Давай, давай, этот вроде и есть восемнадцатый номер!
Заколотили в дверь. Дернули за ручку – дверь распахнулась, и все трое в клубах холода ввалились в сени. Зажегся кругляш света – засветили фонарик, и начали стучать в обитую дверь.
– Открой, Клава, это Белаш прикатил! – скомандовал Коля.
– Какой такой Белаш, среди ночи-то? – возразила Клава, но дверь открыла. Коля присвистнул, Клава, подбоченившись, нахально сказала:
– О, гостей понаехало незваных!
Гости оторопели несколько, но ненадолго, главный из них быстро оправился и спросил:
– Гражданин Кульков имеется тут?
– Имеется, имеется, – заторопилась подруга. – Вот он, имеется.
– На минутку, – потребовал главный.
Семен нетвердо поднялся со стула.
– Ну, я Кульков.
– Дело к вам, выйдем во двор! – приказал главный.
Все встали и разом замолкли. Только патефон еще дохрипывал свое.
По узкой тропке из дому шли четверо – впереди Семен Кульков, за ним – трое.
…Сорин вводит иглу в предплечье Майера. Майер лежит на кушетке в приемном покое. Он переодет. Лицо его сильно изменилось, приступ кашля. Кровь стекает изо рта. Розовая, пенистая.
Сорин садится за стол и пишет: «2 часа. 30 минут. Температура… пульс. Явления…»
…Парикмахер, в конференц-зале, на диване красного дерева, лежит. Встает, идет к двери, стучит в нее и кричит:
– Александр Матвеич! Александр Матвеич!
…Сорин прислушивается, выходит в коридор, подходит к двери в конференц-зал.
– Что с вами, Вениамин Алексеевич? – спросил Сорин.
– Мне надо выйти! Простите, в туалет! – ответил парикмахер из-за двери.
– Я принесу вам ведро, Вениамин Алексеевич. Подождите минутку! – устало произнес Сорин.
– Нет, нет, Александр Матвеич, не нужно ведра! Мне по малой нужде! Мне надо выйти! Понимаете! – с отчаянием в голосе сказал парикмахер из-за двери.
– Невозможно, Вениамин Алексеевич! Нам невозможно выходить! Подождите минуту!
…На Казанском вокзале, в спецпомещении горячая пора. Один сотрудник перебирает какие-то исчерканные листы.
– Вот, этот вагон комплектовали в Саратове, а поездная бригада была астраханская. Так?
– Нет, это у бригадира узнать надо, никто не знает, только он может знать.
– Звони в общежитие.
Один тут же сел на телефон.
– Козелкаев его фамилия?
– Бригадира?
– Козелкаев Иван Лукьянович.
В вокзальном ресторане компания. Военные: трое бравых лейтенантов и с ними две девицы – одна из них проводница из поезда, в котором ехал Майер. Проводница кокетливо заявляет:
– А мне очень нравится моя работа. Я на одном месте сидеть не люблю. И люди все разные едут, другой раз очень даже интересные люди попадаются…
– Да мы тоже на одном месте подолгу не сидим, это точно, Володь, скажи, да? – поддакнул ей лейтенант.
…В спецкомнате продолжается розыск проводницы:
– Ты, Грушин, привозишь сюда Козелкаева, здесь с ним будем разбираться.
…Рыдает, виснет женщина на человеке в полушубке:
– Не могу! Не могу! Оставьте! Ведь дитя малое! Я же кормящая! Помрет дите!
Человек отдирает аккуратно с себя женщину, уговаривает ее:
– Да напрасно вы так разоряетесь, по делу ведь!
Второй отзывает его в сторону, шепчет что-то.
– Ну ладно, берите своего ребенка с собой!
Женщина поспешно собирает ребенка, заворачивает его в одеяльце, берет пеленки, причитает:
– Господи, это что же такое, что же такое…
…Саратов. Противочумный институт. Вокруг лаборатории Майера, маленького заснеженного дома, стоит охрана. На проходной, вместо сторожихи Гали, двое солдат.