Поднимает трубку, набирает номер. У телефона Лев Александрович Сикорский.
– Соедините пожалуйста с министром. Сикорский, главврач Екатерининской больницы. Да, срочно. Спасибо. Яков Степанович! Чрезвычайной важности дело вынудило меня звонить вам в такое время. В Екатерининской больнице чума. Легочная форма. Мне сообщили об этом три минуты назад. Опытный врач. Дело в том, что больной – сотрудник противочумного института. Я еду сейчас в больницу организовать карантин. С того момента, как я войду на территорию больницы, я не смогу покинуть ее до снятия карантина, поэтому я прошу вас предпринять все необходимые меры для организации карантина вовне и выявления контактировавших. Я считаю целесообразным немедленно связаться с органами госбезопасности. А кто, по-вашему, может обеспечить выявление всех контактировавших, кроме них? Яков Степанович! Я не считаю возможным руководить больницей извне. Нет. На этом я настаиваю. Я позвоню вам из больницы через двадцать минут. До свиданья.
Министр здравоохранения у телефона, набирает номер. Он в растерянности. Опускает трубку на рычаг. Снова набирает.
…Сикорский входит в больницу. На проходной его не сразу узнает вахтер, потом выбегает навстречу.
– Лев Александрович! Я вас не признал спервоначалу!
– Здравствуй, Петрович. Здравствуй. Получай приказ. Запри ворота покрепче, переключи свой телефон прямо на мой номер и никого не пускай. Понял. Чтоб ни зверь, ни птица.
– Это как же? А скорые ездиют, больных возят, их что, тоже не пущать? – удивился старик.
– Я тебе говорю – никого. Только с моего личного разрешения. И чтобы сам с поста – ни на миг. Понял? – переспросил Сикорский.
– Что же не понять? Уже двадцать лет, считай, вместе работаем! – кивнул сторож и переспросил: – и «скорые» не пущать?
– Эк ты… я же говорю тебе – никого. Пришлю тебе подмогу, – сказал Сикорский и ушел.
Сторож остался сам с собой ворчать:
– Подмогу… ишь, подмогу, а то я сам не управлюсь…
В кабинете Сикорского. Он собрал всех дежурных врачей из отделений, их человек десять. Все встревожены. Шепчутся.
– Может… сам хозяин? – спрашивает один врач у другого с многозначительным выражением. Второй пожимает плечами.
– Чтой-то Сикорский среди ночи всех собрал? Проверку устроил?
– Не похоже. Нет. Что-то другое.
Сикорский подождал, когда вошел последний из дежурных врачей, и встал возле своего кресла. Все замолчали.
– Дорогие коллеги! – начал он торжественно. – Сегодня мы с вами сдаем экзамен на гражданскую и врачебную зрелость. У нас в больнице – чума.
Молчание не могло стать глубже, но пауза казалась мертвой. Сикорский продолжал.
– Легочная чума – в приемном отделении. Один из наших товарищей уже заперся с больным, и, таким образом, первая ступень карантина уже организована. Мы с вами должны сейчас обеспечить всё, что в наших возможностях, чтобы предотвратить эпидемию. Это в наших силах. Нам будет оказана всяческая помощь, но есть ряд организационных мер, которые должны разработать и выполнить мы сами. Есть ли среди нас инфекционисты?
– Я по инфекции работала, – шевельнулась среди совершенно бездвижных людей маленькая женщина. – На холере работала, в Средней Азии.
– Очень хорошо. Назначаю вас моим заместителем по карантину. Считайте, что мы на военном положении. Итак, первый приказ: немедленно перекрыть выходы на лестничные клетки и прекратить сообщение между этажами. Выполнять этот приказ вы пойдете ровно через одну минуту, после того, как мы решим совместно еще один чрезвычайной важности вопрос. В больнице в настоящее время находится около двухсот больных. Во избежание паники мы должны предложить версию, которая бы не вызвала больших волнений. Мы должны объявить, что объявлен карантин по…
– Инфекционной желтухе? – кто-то робко предложил.
– Нет, не годится. Болезнью Боткина, как правило, второй раз не болеют, и нам пришлось бы выписать тех, кто ею уже переболел. Заболевание должно быть такое, к которому не вырабатывается иммунитет.
– Возвратный тиф! – воскликнул кто-то, и врачи несколько оживились. – Слишком сильно!
– Инфлюэнца! – произнесла маленькая женщина, инфекционист.
– Идеально! – отозвался Сикорский. – Болезнь опасная, но летальность ее относительно невелика. И слово красивое и не совсем понятное. Значит, карантин по инфлюэнце. Эту версию мы предложим больным, а вот средний медицинский персонал прошу собрать, оповестить о происходящем и довести до их сознания всю серьезность положения. А теперь прошу вас разойтись по своим отделениям и надеюсь, что мы с честью выйдем из этого… передряги. Сикорский неожиданно улыбнулся.