— Это из городских беженцев. Бурцева Лариса Васильевна. Жена нашего мэра.
— Он тоже собирается к нам?
— Что, испугался? — победно ухмыльнулась Бурцева.
— Рот закрой и будешь говорить, когда я разрешу! — гневно осадил её Мочалов. — Ещё раз вякнешь, поедешь на старом рыдване домой! Прямо сразу!
— Нет, Сергей Иванович, не поедет, — покачал головой старлей. — Иначе «ПАЗики» нам бы не дали.
— Да ты что? — картинно всплеснул руками глава анклава. — Значит, останутся только военные, а остальные — нах хаус. Ферштеен? Нам этого гнилья не надо. Каждая гражданская закорючка будет тут права качать. Давай связь с Моховым.
— Прошу к третьей машине. Там у нас рация для связи.
Оставив «плюющуюся кипятком» жену мэра, Мочалов направился к автомобилю.
— «Камень-1» это «Сопка», ответь.
— Здравия желаю, Сергей Иваныч. Какие новости?
— Хреновые. Кстати, как вас по имени-отчеству?
— Сергей Анатольевич. А что случилось?
— У нас с вашим руководством был разговор о семьях военнослужащих, но не о всяком гражданском сброде вроде семьи мэра.
— Что, подняли бузу? — засопел в микрофон Мохов.
— Не то слово!
— Ладно, я сейчас прибуду и разберусь.
— Сергей Анатольевич! С учётом размаха наглости Ларисы Васильевны, не думаю, что дальше будет спокойно. Мне тут разъяснили, что автобусы выделены администрацией.
— Не совсем так. Контингент из гражданских приняли в наш анклав вместе с этими автобусами.
— А бывший мэр у вас на каком посту?
— А ни на каком! Просто переселенец.
— Ага! Значит, я так понял, что это просто попытка узурпировать власть?
— Совершенно верно. От подполковника Самохина у меня есть указание предоставить вам исключительные полномочия.
— А где он сам?
— Василий Петрович готовит вторую колонну.
— Понял, — с этими словами Мочалов вернулся к блокпосту.
— Ну что? Я же говорила, что будет так, как я скажу! — победно посмотрела на него Бурцева.
— Значит, так… Старлей! Когда колонна идёт обратно?
— Мы рассчитывали у вас переночевать ну, и… — мотнул он головой.
— Хорошо. Так и договоримся. Только на обратном пути Бурцеву и её семью забрать обратно. Нам такие возмутители спокойствия и завтра не потребуются. С подполковником я сегодня по радио поговорю. Всё ясно?
— Так точно! — козырнул он.
— Да пошёл ты вон, быдло! Никуда я отсюда не поеду! — вызверилась Бурцева.
— Не можешь — научим, не хочешь — заставим, — ухмыльнулся Сергей под улыбчивые взгляды остальных женщин и отдал указание Захарову. — Жень! Поможешь разместить прибывших. Эту либо в курятник, либо палатку ей и пусть спит в ней.
— Тварь! Мразь! Скотина!
— Обычно я не бью женщин, но не думаю, что вы подходите под это определение. А с хамлом и быдлом у меня разговор короткий. Остальные — по машинам и двигаемся в колонне за мной.
Вика Звягина удобно разместилась на танке, заботливо помогая Сергею Ершову влезть на него и не потревожить ногу. Его отец, бурча, что подставился как малолетний пацан, помог сыну-юнармейцу влезть на танк и попросил Вику присматривать за ним. Мотоцикл раньше вёл Серёжа, а теперь на нём приедет кто-то из оставшихся бойцов.
Скоротечный бой уже не казался ей чем-то зрелищным, уступив место простому пониманию, что это боль, кровь и потеря близких или соратников. Как раз в этот момент сердце предательски защемило, вызывая какие-то сложные чувства, непонятные подростку. Они с отцом прибыли из Хмырово. Чудом спаслись от каннибалов, благодаря помощи этих людей, принявших в свою семью. Она, как и её отец, решили отплатить добром за добро. И если отец прошёл службу в армии ещё во времена своей молодости, то Виктория категорически не захотела ждать совершеннолетия и, узнав о наборе юнармейцев, сразу записалась во взвод. Поначалу было трудно. Очень трудно. Вставать рано утром и бежать для неё, отличницы и тихони, это было что-то заоблачное. Но, закусив губу, она стерпела первые, невыносимо трудные дни, а потом втянулась. Ещё ей помогла Настя Величко — одна из коренных жителей анклава. Став закадычными подругами, они вместе переносили все тяготы обучения. И вот теперь Настя погибла. Пала смертью храбрых, но что это меняет? Подруги больше нет. В душе у Вики что-то кольнуло, но она успела отвернуться и смахнуть набежавшую слезу. Да, Вике повезло чуть больше — пуля только задела руку, но это пустяки. Она методично покачивалась на броне в такт кочкам, и периодически поглядывала на Сергея — тот от потери крови прикорнул, удобно угнездившись на броне, и даже шум мотора не мешал ему.