Университетская гэбня как институт порочна в принципе, но ещё порочнее люди, из которых она состоит. Детишки, которых посадили туда просто так, сверху, широким жестом Хикеракли. Ни один из них не знает, что такое управлять, ни один из них не сделал ничего, чтобы своё место заслужить, зато сколько апломба. Охрович и Краснокаменный — самые ёбнутые из всех, они и убивали, и применяли насилие, но это-то ладно — неладно, что они совершенно непредсказуемы; по ним не Медицинская гэбня — по ним расстрел плачет. Базальд, Ларий Валерьевич — наоборот, самый спокойный и даже относительно компетентный, на нём всё держится, но он всё равно из этих же, жертва экспериментов, где и когда взорвётся — знать нельзя.
И ещё Молевич, Максим Аркадьевич. Решительный, но разумный, обладает лидерскими качествами — когда-то был главой той самой псевдо-недо-контрреволюционной террористической группировки, за которую посадили 66563 (отличный кадр для гэбни, не правда ли, наверняка замечательно пишет отчёты по идеологии за лето). Молевич — глава Университетской гэбни.
А у гэбни не должно быть главы, только головы.
А ещё у гэбни должна быть синхронизация и не должно быть слабых мест — на то и четыре головы, чтобы прикрывать друг другу жопы. Личных и частных слабых мест — уж точно. И если кто-то в какой-то гэбне считает иначе, однажды его может ожидать очень, очень интересное открытие.
В случае скандала с эпидемией (эпидемия чумы, кошмарные дела в городе Бедрограде!) фаланги потеряли бы возможность судить, рядить и дознаваться и попросту вышвырнули бы с шестого уровня менее важную гэбню — гэбню уродов и психов. Фаланги тоже перед кем-то отвечают, тоже боятся, они не могут допустить повторных эксцессов такого масштаба. И фаланги должны были бы наказать мгновенно — не того, кто виноват, а того, кого легче наказать, кого можно наказать быстро, у кого сомнительная репутация за плечами и только тень Хикеракли в поддержку.
Показательной эпидемии для фаланг не вышло, Университет перегнал?
Что ж, если доказать высоким уровням доступа фактическую некомпетентность Университетской гэбни нельзя, можно вспомнить про то, что она состоит из людей. Случайных людей, которых скрепляет только всё та же тень Хикеракли.
И если в Университете есть крыса — пусть Университет же крысу и ищет.
Они сами подкинули эту идею, за что им большое человеческое спасибо.
— Неважно, кто из них заразил 33/2, — хмыкнул Гошка. — Нам этого отсюда не узнать.
— Важно, — неожиданно твёрдо мотнул головой Соций. — Ты знаешь, как они работают. У всех со всеми такая нежная любовь, что разобраться, кто рулит, почти нереально. Зато если таки разобраться и рулевого снять — хуй они ещё хоть что-то смогут сделать.
Бахта покивал.
Правы они, правы, только из здания Бедроградской гэбни так близко не подберёшься. Тут нужно провоцировать, подбивать на первый шаг, смотреть, кто и как задёргается. Гошка открыл было рот, чтобы это поведать, но Андрей перебил его — подпрыгнул на стуле, размахивая ещё каким-то отчётом:
— Смотрите, Порт! Я же видел, видел же грузовик с тельняшками за рулём всего минутах в семи от медфака БГУ, но не подумал, конечно, а тут — смотрите! — Андрей бросил отчёт, метнулся к одному из шкафов, яростно принялся там что-то искать. — Портовые наркоманы недовольны, из Порта пропала кровавая твирь — подчистую, вся — и твиревая настойка. А на медфак БГУ из Порта ездят грузовики, это у тебя же в отчёте написано — да где она?
Опять у него белочка, какого хера! От белочки здравого и разумного Андрея становится невозможно воспринимать, он путается, не может закончить фразу, а фраза часто содержательная.
Особенно забавно смотреть на это и думать, что изнутри он, небось, воспринимает всё это глубоко драматично и патетически. Андрей склонен малевать из себя немного героя.
Героя с беличьими лапками.
— Сел и успокоился, — прикрикнул Гошка, но так, для виду.
Андрей очень хочет, чтобы всё было как раньше, слегка переигрывает и слегка перенервничал, но это нормально, это от переизбытка благих намерений в крови. И белочка его такая родная и по-свойски раздражающая, что Бахта снова засверкал во все тридцать два.
Тоже от переизбытка.
— Я не Шапка, понимаю в этом не всё, очень не всё, но… — Андрей выдернул из шкафа желанный листок, прыгнул обратно на стул. — Вот формула лекарства. Если вирус и правда сделан из степной чумы — или как-то с ним связан — то получается… чем лечить степную чуму, никто не знает, но степняки как раз твирью и того, — он очень сосредоточенно вперился глазами в формулу — прожжёт же сейчас. — Нет, не знаю. Правда не знаю, на глаз точно никак. Но если вся кровавая твирь из Порта перекочевала в Университет, похоже, они как раз какое-то своё лекарство и делают, иначе зачем.