Ещё одна чайка (а может быть, та же самая, хотя вроде поменьше), приземлилась на козырёк соседнего крыльца. Чего это они повылезли из Порта? Не горим же.
Хуйня какая-то.
— Взяла же таможня ночью какого-то лошка при большом запасе… — Муля Педаль старательно наморщил лоб, но ему это не очень помогло. — Откуда запасу взят’ся, если чёрных каналов нет?
— А ты ещё подумай.
Таможня — люди гэбни Международных Отношений, у которой какой-то там занюханный восьмой уровень доступа. Командовать ей (то есть, конечно, спускать ей сверху директивы) может практически кто угодно. Всеми страстно любимая гэбня города Бедрограда, например. А ещё гэбня города Бедрограда, имея совсем другие мощности и не будучи вынуждена делать лекарство от чумы из того, что под ногами валяется, может позволить себе оттяпать у местной легальной фармакологии партию твири. И слить её по дешёвке случайному человеку, понаглей и понеопытей, а лучше ещё и наркоману позависимей, — чтобы он как можно быстрее спалился и подарил таможне драгоценный по нынешним временам товар.
А в результате подобных нехитрых комбинаций вставший грот-мачтовым хуём вопрос «ГДЕ БЛЯ ТВИРЬ?» приобретает всё более и более пикантное звучание.
Молодец, гэбня города Бедрограда.
— Тепер’ чисто, вали давай, — убрал от лица выпуск «Вечернего Бедрограда» Муля Педаль.
Настоящий шпион Муля Педаль, наблюдавший за окружающей действительностью через прорези в газете! И где, спрашивается, понабрался?
Гуанако, впрочем, был немногим лучше — он же всё это время пролежал плашмя на заднем сиденье, чтоб никто-никак-ничего. Задрапировавшись сверху пледиком для надёжности, смех один.
Перед тем как выскакивать из такси на волю, следовало проверить боевую готовность: нож — в ножнах, в нажопном кармане — фальшивые документы (настоящих не существует в природе уже лет семь как, Гуанако же вообще-совсем-покойник), стебелёк савьюра (покурил — и спокоен), моток верёвки, фонарик, буквально-таки подарочный набор отмычек — за голенищами сапог, рассованы в строго установленном порядке, чтоб не перепутать. Не скурить фонарь, не открыть замок верёвкой.
А то, знаете ли, случаются иногда прецеденты нетривиального использования рабочего инвентаря — например, случается лечить чуму скопцами и обещанием Имперской Башни. Ох блядство.
Гуанако сел, затушил окурок и быстро застегнулся на все пуговицы — тельняшкой сейчас лучше не светить вне Порта, но и совсем не надевать тоже нельзя, если всё время туда-обратно мотаешься. На человека без тельняшки или ещё каких характерных атрибутов в Порту всегда косо посматривают, приебаться могут ни за что — ну и кому это надо?
Проблема оборотничества решалась просто: внизу тельняшка, сверху плащ, цивильный, смутно напоминающий студенческий форменный мундир БГУ им. Набедренных — только крой пораспиздяистее и цвет не чёрный. В Порту видят тельняшку, в городе — плащ с поднятым воротом, под который легко и быстро убирается завязанный на морской манер хвост. И никаких ненужных взглядов.
— Ну, лешего тебе в жопу, Муля. Бывай, — вылез Гуанако из такси, тихо захлопнул дверь и почти уже скрылся под аркой, но всё-таки успел услышать, как Муля Педаль бормочет себе под нос: «удачи вам, что л’, академические уебаны».
Не оборачиваясь, Гуанако продемонстрировал ему вытянутый в традиционном имперском приветственном жесте средний палец.
Стёкла на дело надо поднимать, настоящий шпион.
Через остановку «Город»
Университетский район — хорошее место.
Весь как будто один большой запутанный двор, целый район двором наружу.
Большинство улиц — одно название, а на деле дома стоят как попало, лепятся друг к другу самыми разнообразными способами, едва ли не на чердаках других домов могут неожиданно вырастать. А улица (мощёная тропка) может и сама заводить вдруг на крепкую крышу какого-нибудь низенького здания, причудливо огибать каминную трубу и ползти вниз по пологому скату, снова расширяясь так, что два такси даже разминутся на ней, если повезёт.
Петерберг был городом на особом положении.
Порт, корабли и контрабанда, разбой и разврат, бандиты и иностранцы, а как следствие — Охрана Петерберга, кольцо казарм и пропуска в город и из города.
Порт был большой (для порта), а Петерберг был маленький (для города), в общественном транспорте нуждался не слишком. Указ из Столицы — лошадей как можно меньше. Охране Петерберга можно и нужно, Порту для грузов тоже можно, аристократам побогаче (для увеселений) и предприятиям (для развозок) можно со скрипом, а частного извоза чтоб вовсе не было.