Прочувствованный монолог вызвал отклик в сердцах людей: Охрович и Краснокаменный сперва освистали Ройша, но потом, поразмыслив, выдали ему заслуженный раунд жиденьких аплодисментов. Ларий только печально кивнул.
— Но кого тогда? — с искренним недоумением в голосе спросил он.
Вот хороший же человек Ларий, приятный и всё такое, но настолько иногда несообразительный. Сообщить ему, что ли, что на одном только истфаке добрая сотня сотрудников?
А если позволить своей фантазии буйство и вспомнить, что в Университете есть и другие факультеты!
Это не Димино, в общем-то, дело, но леший же в ухо.
— Попельдопеля, например? — сдёрнулось с потолка ближайшее имя. — Будет ему повышение.
— Человека не с истфака? — ужаснулся Ларий.
— А у вас что, гэбня истфака? — возмутился Дима.
— А ты у нас что, имеешь право голоса? — надвинулись на него Охрович и Краснокаменный.
— Свой голос завтра применишь, когда на тебе будут практиковать силовые методы взаимодействия.
— Или не силовые. Все знают, что в душе ты слаб.
— И твои предпочтения тоже все знают.
— От всей своей слабой души благодарю за тренировку моей психической устойчивости, — пробурчал Дима и повернулся к Ларию. — Я не лезу в ваши дела, я просто имею неприятную привычку думать. Пока вы там ругались на встрече гэбен, Гуанако поводил меня по университетским территориям и наглядно, то есть пальцем, показал, сколько народу — с юрфака в основном — завербовано всеми нами любимой Бедроградской гэбней. Куча народу. Большая куча. Может, в этом часть проблемы? Может, университетская гэбня хочет стать чуть более гэбней Университета и чуть менее гэбней кафедры истории науки и техники истфака?
(Смотрите и завидуйте: Дима не лезет в чужие дела. Отлично получается, не правда ли.
В общем, на месте Максима он бы тоже, наверное, на себя взъелся.)
Надо бы со всем этим завязывать, но недопечёный эмбрион (медицинское образование — залог богатого словарного запаса) логики где-то в регионе мозга всё-таки подсказывает, что на самом деле надо было с самого начала не лезть, а теперь поздно уже делать вид, что он в этом всём не по уши.
Остаётся прикинуться последовательным.
— Гэбня Университета останется нашей.
— И Лария мы не отдадим, он смешной.
— Он нас любит и ценит.
— Ценит ли нас Попельдопель?
— Хочет ли Попельдопель политики — или, возможно, он хочет только ковыряться в своих вирусах?
— Ты о его интересах подумал, бессердечный чурбан?
Ларий тоже посмотрел на Диму с глубокими сомнениями на лице.
— Надо бы посоветоваться с Сергеем Корнеевичем — и с самим Юром Карловичем, конечно, тоже… Охрович и Краснокаменный ведь правы, не захочет он в гэбню.
Кажется, кто-то здесь кого-то недопонял.
(Вот всегда кто-то кого-то недопонимает, а потом просыпаешься уже в камере на Колошме.)
— Да не настаиваю я на Попельдопеле! — возопил Дима. — Я просто пытаюсь тонко намекнуть, что если все ваши жизни в такой страшной опасности из-за того, что у вас нет четвёртого головы, возможно, вам стоит начать думать о том, кого бы подыскать?
Охрович и Краснокаменный бережно извлекли из шкафа бутылку какой-то жидкости, раскупорили её, быстро понюхали, снова завернули и метнули всё в тот же мешок.
— Возможно, стоит, — хмыкнули они и синхронно приподняли левые брови.
— Но зачем?
— Разве тебе чем-то не нравится возможная альтернатива?
— Фаланги дали понять, что раньше, чем через три дня, мы всё равно не сможем полноценно вернуться к обязанностям, — покачал головой Ларий. — Так что спешить некуда.
Диме осталось только мысленно воспеть своё новое любимое заклинание.
Всё могло быть куда хуже.
(Побочный эффект заклинания включал в себя детальное описание того, как именно хуже, но с этим оставалось только мириться.)
Пока что даже почти все живы.
Почти все.
Дима же не видел трупов.
— С учётом перспектив ситуации я не думаю, что тебе следует посещать завтрашнюю встречу, — негромко обратился Ройш к Диме. — Неявка может спровоцировать Бедроградскую гэбню на агрессивные действия, но гораздо проще переждать в наиболее надёжных местах несколько дней, чем самовольно идти им в руки.
Ларий покосился на Ройша с очередной гримасой сомнения, но прибавил:
— К сегодняшнему вечеру подавляющее большинство заражённых в Бедрограде получат лекарство. Не все найдены, не все ещё выявлены… не все находятся в пределах города. Обходами и уколами найденных больных успешно занимаются студенты медфака, и вряд ли Бедроградская гэбня станет ловить их, им же не это нужно! А нам — здесь присутствующим, и Юру Карловичу, и Андронию Леонидовичу, и Сергею Корнеевичу, за которого, впрочем, я бы волновался меньше всего — вовсе не обязательно покидать территорию Университета в ближайшие дни. Можно просто отсидеться.