Соций выдохнул.
Черёмуха знает, что делает. Знает, куда волну гнать, чтоб башка не варила.
Черёмуха — университетская боевая блядь.
Нельзя расслабляться.
— Дался вам всем Андрей, — мотнул головой Соций. — И чего дался-то? Самый скользкий с виду потому что? Так все ж понимают, что это он специально так держится. Никто из нас в вашу лажу не поверит — на что рассчитываете?
Не о том спрашивать собирался, но что теперь-то.
— Ты будто не врубаешься, — черёмуха уставился в потолок. — Он голову своей первой гэбни…
— Да не он, бляди, — Соций аж хуякнул кулаком об пол.
Все, все обсосали уже эту ёбаную Колошму. Чем она намазана, что не перестать сосать до сих пор?
— Не он, и не он стрелял, и не он приказ отдавал — оно как-то само получилось, — подтвердил черёмуха. — У него всегда так и бывает: тут два слова, там два слова, похлопал глазками, а потом оно как-то само получилось, а Андрей вроде и не делал ничего.
Не поспоришь.
Но что с того?
Черёмуха хмыкнул:
— Он ведь тому голове гэбни в рот заглядывал, каждое слово ловил, буквально в тетрадочке записывал. Серенькой такой, как сейчас помню. Бац — и перестал записывать. Тетрадочка, наверно, закончилась.
— Что ты мне доказать пытаешься?
— Не доказать. Показать, — черёмуха явно видел в переплетении металлических балок на потолке что-то более занимательное, чем скептичное лицо Соция. — Вам ведь кажется, что вы тут вчетвером против всего мира, маленькая храбрая Бедроградская гэбня. А это ж нихуя не так. У вас служащих, полуслужащих и всяких прочих — жопой ешь. Какую работу вы им даёте — другой вопрос, но они есть. Все ыздные гэбни Бедроградской области и их служащие — тоже под вами, правильно? Да и Порт, Университет — они ж вам не враги на самом деле, вам просто хочется, чтоб они были врагами. И простые люди имеются, которые вообще ни при чём. То есть вы за них отвечаете, это, наверное, никак из головы не выкинешь, но парочка-то приятелей для забухать и расслабиться точно найдётся, — черёмуха помолчал немного, продолжая крайне осмысленным взглядом сверлить балки над головой. — А на Колошме-то не так. Степь кругом, все люди в радиусе нескольких десятков километров — это те, кто на Колошме. Заключённые и охранники. С заключёнными понятно, но охранники-то тоже чай не из институтов госслужбы. Местные же в основном, из самых цивилизованных степных поселений — себе на уме, работают за зарплату. И для гэбни Колошмы, выходит, есть только гэбня Колошмы. Это ж правда как на вражескую территорию вчетвером пробраться. А тут такое дерьмище в гэбне.
Продолжать черёмуха не стал.
А Соций не стал отвечать.
Ощущение было, будто стены раздвигаются и истаивают. Будто за ними эта ёбаная степь. Может даже — ёбаные горы: засиженные снайперами перевалы и заминированные ущелья, а вы идёте вчетвером — четыре ножа и одна граната, можно ещё прикладом приложить, если что, но патроны всё, и найти б хоть один труп при патронах, неважно, в чьей форме и с каким флагом, ничего не важно, только б вы четверо дошли хоть куда-нибудь. Вчетвером, не меньше, только б не меньше.
Можно идти и не вчетвером, это случайно так подумалось. В армии-то гэбен нет. Сколько выжило в очередной операции — столько и идёт. Но каждый, кто с тобой на войне, должен куда-нибудь дойти. Что бы ни творил и кем бы ни был — должен. Это не сантименты, это такое правило. Не веришь в него — не суйся.
А стены всё раздвигались и раздвигались.
Переутомление, в глазах рябит. Весь вечер и почти всю ночь ко встрече с Дмитрием Борстеном готовились, а теперь стены уплывают.
— Эй, черёмуха, — позвал откуда-то из застенных далей Соций. — Чё такое Дмитрий Борстен?
— Откуда вы его вообще взяли? — голос черёмухи прозвучал точно из-под воды.
— Есть способы.
— А Дмитрия Борстена — нет, — черёмуха, кажется, нахально поржал. — Его выдумали, чтоб ваши способы вас и запутали. Чтоб вы себе мозги ебали, пока дела делаются.
Соций сфокусировал взгляд:
— И чё ты мне тогда это сдаёшь?
— А чё б не сдать? Мозги проёбаны, дела сделаны — Дмитрий Борстен больше не нужен. Вы думали, вы себе хороший кусок отхватили, это свидание назначив, и поуспокоились на ночь — а Университет себе времени под другое выиграл.
— Подо что же? — с сомнением поинтересовался Соций.
Горы вместо стен его малость отвлекали.
— Да так, по мелочи. Теперь крышка вам, если в отсутствии табельного оружия и гэбенных полномочий кто-то из Университетской гэбни ноги протянет. Протягивать — так вместе, — неуместно подмигнул черёмуха.