— Извини, не могу.
Мимо по коридору то и дело торопливо пробегали опоздавшие к началу пары студенты. Многие из них приветливо улыбались Лидочке, те, кто пораспущенней, — махали ей как старой приятельнице, кто-то даже выкрикнул приглашение на свидание.
На Максима сегодня студенты смотрели с недоумением.
— Как это не можешь? — оторопела Лидочка. — Ты же заместитель завкафа, во всей этой административной мути твой голос значит ничуть не меньше.
Леший, подумал Максим.
— Значил, — он инстинктивно сделал полшага назад. — Я больше не работаю в БГУ имени Набедренных.
— Ой, — по-отрядски смутилась Лидочка, тряхнула головой. Удивлённо звякнули её замороченные серьги, звук отразился от сводов и вернулся к Максиму эхом с нотками осуждения.
— Обстоятельства таковы, что заявление об уходе стало необходимым, — хладнокровно пояснил он, стараясь не думать, что даже его подпись под этим заявлением рисовала умелая рука другого человека.
«Стало необходимым» означает «стало необходимым». Не Максиму — обстоятельствам.
— Ну, наверное, это правильно. Правильное решение, я хотела сказать, — пробормотала Лидочка, явно всё ещё не определившись с собственным отношением к новости. — Удачи тебе.
Удачи.
Удача и правильные решения нужны были раньше.
Разворачиваться и уходить — невежливо. Много думать об изматывающей вежливости в адрес сотрудников учреждения, где более не числишься, — нерационально.
— Но как же… как же мы тут без тебя не развалимся к лешему? — встрепенулась Лидочка, продолжая переваривать услышанное.
— Не развалитесь.
— Максим, только не пойми меня как-то не так, но ты же очень много делал! Во что превратятся методика, учебные планы, сетка расписания? Кто их будет контролировать-то? Да мы загнёмся!
Максиму стало неловко. Сколько раз в день (хотя бы в неделю) он задумывался о методике, учебных планах и сетке расписания? Раньше — часто, не реже, чем о гэбенных делах. Начиная с мая — только тогда, когда получал пинок от Лария.
То, что Бедроградская гэбня хотела запустить смертельный вирус в канализацию дома Ройша, несомненно, было важнее сетки расписания.
Да только важнее ли?
Не говоря уже о том, что и сам этот смертельный вирус с мая-месяца был далеко не первым в списке приоритетов Максима.
— Спасибо за беспокойство, но я не думаю, что оно оправдано, — отвёл взгляд Максим. — На данный момент я совсем не тот человек, который способен день за днём выигрывать неравную борьбу с расписанием.
Вот, например, Лидочка вернулась со своей стажировки — её снова надо вписывать в какие-то часы, что-то где-то сдвигать, менять местами.
Расписание, составленное ещё летом, Лидочку учитывало, но на третий день чумы вылез вдруг из-под земли Вилонский Хуй и грядущая в него экспедиция. Да, она была задумана в первую очередь как прикрытие для процедур, необходимых в связи с возникновением потребности в лекарстве, — но это не означает, что она не состоится. Состоится. Кто из сотрудников истфака будет ответственным за экспедицию (с учётом всех произошедших в кадровом составе изменений) — пока неясно, но есть ещё шансы разобраться с этим к началу следующего семестра. А в нынешнем семестре учебный план так или иначе должен быть подчинён экспедиционной подготовке.
Его перекраивали на коленке между третьим и четвёртым днём чумы, когда проблем было столько, что возвращение на факультет той же Лидочки просто упустили из виду, забыли, не раскидали её пары по новому расписанию.
Очевидно, именно поэтому Ройш, временно исполняющий теперь обязанности заведующего кафедрой, с каменным лицом отказывается ставить подпись. Хочет показным самодурством укрыть допущенный прокол, не множить зря слухи о небрежной работе кафедры в последнее время, привести всё в порядок и только тогда позволить Лидочке приступить к занятиям.
Сколько ещё таких Лидочек Максим забыл упихнуть в учебный план между третьим и четвёртым днём чумы? Сколько ещё проколов поменьше разгребать всему истфаку?
Страшно представить.
А Ройшу — нестрашно. Кафедра одним махом лишилась завкафа и замзафкафа, и Ройш, поморщившись для острастки, сам предложил свою помощь в сложившейся ситуации. С одним-единственным условием — все административные обязанности будут без лишних разговоров сняты с него, как только это станет возможным.
А до тех пор Ройш, так уж и быть, поработает и за Максима, и за Габриэля — и что-то подсказывало Максиму, что тот в одиночку справится лучше, чем они вдвоём.