По крайней мере, лучше, чем они вдвоём справлялись с мая.
— Не злись так на Ройша, — выдавил из себя совет Максим. — Ему сложно тянуть на себе всё сразу, но он освоится и станет адекватнее. Попробуй заглянуть завтра — вдруг передумает и всё сам подпишет?
Странный разговор — совсем бытовой, обыденный, тривиальный. Если оставить за скобками всё, что во время этого разговора происходит у Максима в голове, получится скучная сценка из жизни преподавателей — уволившегося и вернувшегося к работе.
Чтобы разглядеть за ней удаляющуюся поступь чумы, надо быть параноиком.
Так — правильно. Так и планировалось, так и договаривались между собой все участники со стороны Университета в день юбилея Первого Большого Переворота: ни единого слова об эпидемии тем, кто непосредственно не был в ней замешан.
Все следы — добросовестно замести. Всё, что замести нельзя, — затуманить полуправдивыми или вовсе ложными объяснениями. Ведь — как верно заметил в одной из своих статей покойный профессор Гуанако — «историография (в известной степени) является скорее искусством, нежели наукой».
Пришло время заняться искусством умолчаний и переиначиваний. Очевидно, так всегда и бывает, когда карты разыграны, соглашения подписаны и даже дрова для отстройки сожжённых деревень уже начинают мало-помалу подвозить.
Так всегда и бывает, так и пишется история. Людям, связавшим всю свою жизнь с истфаком, удивляться тут нечему.
Тем более что покойный профессор Гуанако всё про всех верно заметил в своих статьях. Давным-давно.
— Максим, давай выпьем, а? — неожиданно предложила Лидочка. — Я тут сегодня как раз для друга бутылку ликёра захватила — из ирландского виски с вереском и клевером. Друг пока перебьётся, а нам с тобой явно не помешает. Пойдём?
Так и пишется история — кем-то другим; а твоё место — пить ликер из виски и клевера, в меру собственных возможностей поддерживая официальную легенду среди тех, кто лично у тебя спросит о последних событиях.
Максим покорно поплёлся за Лидочкой.
Та сначала метнулась в сторону кафедры, но потом, очевидно, вспомнила о Ройше в завкафском кресле и решительно зашагала по лестнице на третий этаж.
— Ликёр отличный, — щебетала она. — У них весь алкоголь отличный, они так много и так весело пьют — я даже удивилась! С драками, танцами на столах, но главное — каждый вечер. Потрясающие люди, такие лёгкие, такие непохожие на прочих европейцев — совершенно очевидно, почему они сразу, как смогли, вырвались из-под гнёта Британии и переняли нашу идеологию и строй. Только у них ещё лучше, хоть и нехорошо подобное говорить. Вдруг кто из представителей власти услышит! — беззаботно хихикнула Лидочка. — Но правда ведь лучше: проще, безумней как-то, их прёт и прёт! Впрочем, мой дед говорил, у нас первые лет двадцать после Революции тоже было не как теперь. Но и в Ирландии уже давно не двадцать лет с образования Соседства, а они всё равно молодцы — это вам не бессмысленный юбилей Первого Большого! Я слышала, скучно вышло, только какой-то медицинской программой вроде донорской крови или чем-то типа того мероприятие и спасли. Донорской крови, ты подумай! Или там были анализы какие-то для будущих исследований…
— Анализы, — машинально ответил Максим. — Белковый синтез нового поколения, был сбор крови для банка образцов.
То есть для того, чтобы чума не пошла дальше.
Бедроградская гэбня — профессионалы. Прекрасно сориентировались в предлагаемых обстоятельствах.
— Не суть, — Лидочка не стала вникать в легенду. — В любом случае, у ирландцев такого нет. Они до сих пор на чистом адреналине живут, хоть и поменяли форму государственности уже полвека как! Это, наверное, потому что Британия близко — вроде все тихо давно, но образ врага всё равно маячит, не даёт расслабиться на диване.
Вроде тихо, подумал Максим. Так тихо, что можно год прожить в Ирландском Соседстве и не догадаться, что где-то совсем рядом, в паре часов пути по морю, идёт война.
Аккуратная маленькая война Объединённой Британии-Кассахии с Ирландским Соседством при поддержке Соседства Всероссийского, имеющего там и свой частный интерес.
Противоборствующие стороны поступили здраво: в отсутствие возможности исчерпать конфликт они сделали его игрушечным, немного ненастоящим, протекающим по определённым правилам в отведённом специально для этого конфликта месте.
Чтобы ни непричастные граждане, ни бдительные Европы с Пактом о Неагрессии не совались под обстрел.
Сам Максим не имел к аккуратной маленькой войне никакого отношения, но не так давно и ему пришлось по воле обстоятельств выслушать от компетентных лиц познавательную лекцию. Лекцию с однозначным выводом: если у противоборствующих сторон нет своей собственной безлюдной Северной Шотландии, где можно как угодно развлекаться и что угодно друг другу доказывать без последствий для остального мира, пусть сидят смирно и не высовываются.