С разбегу оно проще.
И ведь даже не подумал тогда, что пронесло, — ничего не подумал.
План был гениален и прост. Бьют до сантиметра выверенные (пожара ещё не хватало) фейерверки, грохочет музыка, приглашённый из Столичного Университета гость читает вступительную речь, и все эти суки искренне и убедительно проникаются духом праздника, внимают мудрости Набедренных и гордятся всем на свете. Отрядские дети хором запевают, какую-то особо чувствительную дамочку уже откачивают, и Гошка, бегающий между простых граждан, понимает, что это всё чего-то стоит и зачем-то нужно.
Что все политические дрязги в конечном счёте служат благу для простых людей.
Порт перекрыт, чтобы вот этому мужику из Средней Полосы было что рассказать потомкам.
Андрей в психушке, чтобы отрядские дети с младых ногтей по-настоящему любили свою страну.
Гошка бегает промеж простых людей, неизбежно подхватывает их праздничное настроение, вспоминает ясноглазые юрфаковские идеалы, и ему перестаёт казаться —
В общем, так и выглядел последний шанс Гошки.
План был гениален, прост и почти сработал, а потом Гошку нежно ухватили за локоть и повлекли куда-то в сторону. Он сперва даже недоумённо обернулся (и чего, интересно, собирался увидеть?), и даже покорно пошёл следом.
— Вам не следовало снимать мундир, — равнодушно заметил фаланга, когда они отошли на достаточное расстояние от толпы, — без него бинты слишком заметны.
Это был не тот фаланга, который читал вдохновенную речь на частном превозношении херова дуба.
— Очень хорошо, что вы озаботились моим благосостоянием, — ответил Гошка, — у меня как раз вопрос. Бедроградская гэбня воздавала почести Большому Перевёрнутому в частном порядке, под руководством фаланги. Не вас. А где он — тот, который был с нами? Сколько здесь вообще присутствует фаланг? Сегодня же, знаете ли, большой праздник, всему госаппарату полагается отметиться. Наверняка фаланги должны были съехаться в огромном количестве. У вас было своё празднество, ещё более тайное, чем наше? Смилостивьтесь, покажите мне грузовик с фалангами, который стоит ещё дальше в кустах, я хочу на это посмотреть.
Фаланга смерил Гошку слегка любопытствующим и очень удовлетворённым взглядом.
— Ваш запрос не соответствует вашему уровню доступа.
— А ваше беспокойство о моём гардеробе — вашей юрисдикции, так что я пошёл.
Ведь никто здесь не хочет, чтобы дело дошло до рукоприкладства, верно?
— Вы очень талантливый человек, Гошка Петюньевич, — промямлил фаланга.
Мимо, водоросль, твои приёмчики.
Гошка кивнул и развернулся уходить.
— Я хотел поговорить с вами об Андрее Эдмундовиче, — разродился фаланга, почти повысив голос.
Что тоже победа — ну и что, что после этой фразы Гошка не смог уйти.
Пришлось медленно развернуться обратно.
— Что именно вас интересует? Все бумаги были направлены по соответствующему адресу. Если это официальное разбирательство, говорить вам полагается с тремя головами Бедроградской гэбни.
— Временно недееспособной ввиду неполноты состава, насколько я понимаю.
Временно недееспособной, но поскольку никто, кроме них, не справится с проведением юбилея, на это прикроют глаза, да?
Хер тебе, водоросль.
— Нас не уведомляли о прекращении дееспособности гэбни, речь шла только о временном отсутствии в ней Андрея Эдмундовича по состоянию здоровья. Если это официальное уведомление, то я буду только рад отправиться прямо в Бедроград прямо сию же минуту.
Фаланга поморщился.
— Ситуация действительно сложная, а вы, Гошка Петюньевич, действительно талантливый человек. Судите сами: Бедроградская гэбня удовлетворительно организовала проведение столь важного и ответственного мероприятия, количество накладок в рамках допустимого. Но при этом один её голова отсутствует. Конечно, на облике мероприятия это не скажется, но халатность, согласитесь, откровенная.
— Андрей Эдмундович заболел, — сквозь зубы проговорил Гошка.
Сломался в неподходящий момент. Это бывает. Не всегда бывает так капитально.
Миленький не стоял на ногах, не мог удержать дрожь в руках и сперва всё твердил и твердил что-то нелепое про трещины, тетрадки, своё отрядское детство и Савьюра. Последнее Гошка ещё более-менее понял по контексту (не сразу, но таки допёр, под кого косил Смирнов-Задунайский), а остальное, кажется, вынырнуло из каких-то не освоенных человечеством недр. Здравый смысл — мол, нехер вестись на очередную атаку университетских, это же всё то же самое, миленький, мозги-то прочисти — на Андрея не подействовал. Тот только бормотал, что ситуацию нужно прекратить, что ему это поможет, что нужно перекрыть каналы восприятия —