— Про американку-то не забыла? — словно между прочим поинтересовался Артем по дороге в ресторан. — А то уже две недели прошло.
— Дамоклов меч? Не дает спать? Не волнуйся, не протухнет, — успокоила я. — Подожду, когда ты забудешь. И вот тогда…
Я не стала изобретать велосипед, почитала в сети отзывы и остановилась на «Лапландии» неподалеку — на углу Мытнинской и Пятой Советской. Пешая доступность стала решающим аргументом за, хотя интерьеры, ценник и меню тоже устраивали. Единственное, что смущало, — размеры банкетных залов, «от пятнадцати до девяноста гостей», как было написано на сайте. А моих набралось семнадцать, даже с учетом того, что некоторые наши общие с Тарасом знакомые вежливо отказались. Однако девушка-администратор заверила, что маленькие торжества у них бывают чаще больших, и никто не жалуется.
Неприятное впечатление после двух встреч с родителями Артема потихоньку рассеялось, и все вошло в прежнюю колею. Сам собой установился некий ритм, почти распорядок. Как и раньше, мы встречались то через день, то каждый, в зависимости были ли у нас свободны вечера. Если на следующее утро мне предстоял прием, оставались на ночь у него, если нет, то у меня, а с субботы на воскресенье — как получится.
О будущем больше не заговаривали, и обоих это вполне устраивало. Наверно, впервые в отношениях я чувствовала себя так свободно и непринужденно. И не только потому, что мы были на одной волне. От меня не требовалось принятия решения. Ни немедленно, ни отсроченно. И точно так же я не ждала этого от Артема. Конечно, мы оба знали, что когда-то момент придет. И, скорее, это будет «да», чем «нет». Но при любом раскладе оно должно было стать очевидным. Яблоко созреет и само упадет в руки.
Кроме того меня перестала пугать иллюзия слишком уж гладких отношений. Сложно несовершенной женщине быть рядом с совершенным мужчиной. Тяжело соответствовать. Череп грызет иррациональный страх того, что идеальный мужчина может подумать: а зачем мне такая… неидеальная? Но как только я поняла, что Артем вовсе не эталонный образец из палаты мер и весов, а вполне живой, обыкновенный, сразу стало легче. Оказалось, что он вполне может злиться, психовать, пинать подушки и говорить то, о чем потом будет жалеть — и, главное, озвучивать свое сожаление. Это не оттолкнуло, а сделало его ближе и понятнее.
Наверно, со стороны можно было подумать, что у нас все замешано на сексе. Да, он имел очень большое значение. Стопроцентное попадание в десятку. И, если взглянуть поверхностно, кроме этого, у нас изначально вообще не было ничего общего. Никакой зримой, материальной почвы для развития отношений. Например, совместного дела или хобби, что для многих пар является исходным пунктом. Общие интересы? Ну да, у нас хватало совпадений по части любимых книг, фильмов, музыки. К тому же благодаря небольшой разнице в возрасте, всего в полтора года, и среде, в которой мы выросли, совпадал и так называемый культурный код. Однако все это обычно является лишь бонусом, а не тем, что реально определяет близость.
Именно потому, что нам приходилось находить, нащупывать те совпадения, которые лежали в глубине, на эмоциональном и ментальном уровне, они оказывались более тонкими и не всегда с возможностью обозначить их словесно. Как вообще описать то ощущение, когда воспринимаешь какие-то вещи одинаково, понимаешь друг друга с полуслова, с полувзгляда? Но именно это было самой прочной сцепкой, а вовсе не любовь к путешествиям или музыке в стиле панк.
Ну а интим… В конце концов, с какой стати мы должны были стесняться того, что с этим все обстояло прекрасно? Я всегда жалела людей, говорящих, что секс — дело десятое.
Дня рождения я ждала… пусть не со страхом, но с каким-то тягостным чувством. Как будто непременно должно было случиться что-то неприятное. Однако день подошел к концу, а ничего плохого так и не произошло.
Утро началось с завтрака в постель, огромного букета роз и синей бархатной коробочки, которая на секунду напрягла, но, как выяснилось, содержала в себе всего лишь серьги. Очень красивые. О цене которых лучше было не думать. И правда — зачем?
— Том, я не мастер делать подарки, извини, — виновато попросил Артем, пока я вдевала их в уши, любовалась в зеркале и снова снимала. — В следующий раз напишешь виш-лист.
— А по-моему, очень даже мастер, — возразила я, повиснув у него на шее. — Просто для работы слишком шикарно.
Чаепитие в клинике получилось короткое, всего минут на пятнадцать. В пересменку, на бегу. В предыдущие годы столько цветов, подарков и поздравлений не было. Мысль о том, что это пиетет к начальству, удалось отогнать. Телефон разрывался от звонков и сообщений.