— Доброе утро, Андрей Константинович.
— Какое утро, Тамара? Уже обед почти. Конец света проспишь, я тебе третий раз звоню.
Мда, мертвенько мы с Люкой дрыхли, если не пробило.
— Простите, не слышала.
— Ладно, не суть. У тебя как, загран и шенген в порядке?
— А-а-а… — тупо протянула я. — Да.
— Короче, давай, собирайся. На венерическую тусовку. Аркаша в больницу загремел. Самолет в десять вечера.
Мироздание продолжало изысканно троллить. Месяц назад я просила отправить меня в Вену на конференцию практикующих венерологов, поскольку там планировалось общаться на мою тему — гонорею. Надеялась почерпнуть идейку-другую. Но Кулаков довольно обидно обломал: дескать, у него есть настоящие аспиранты, а не унылое… не унылые соискатели, мусолящие диссер почти три года. И вот пожалуйста, здрасьте вам через окно. Подорвись, Тамара, и скачи белочкой. Когда у меня образовались ну совсем другие планы. Хотя… Вена на халяву — такое не каждый день бывает.
— Спасибо, — пробормотала я. — А билет?
— Если ты принципиально говоришь «да», сейчас девочки все переоформят и тебе на почту сбросят. И вот что. Разведка донесла, там намечается срачик как раз по твоему узкому направлению. По провокациям. Так что подгреби аргументы. Все, давай. Вернешься — отзвонишься. С тебя магнитик и бутылка «Моцарта».
Я плюхнулась на стул, и голова отозвалась на резкое движение напоминанием, что алкоголь любит меру. Телефон мигал зеленым глазком: в воцапе обнаружилось сообщение от Артема: «Спокойной ночи».
А вот это уже было досадно. Подумав, я написала: «Привет. Извини, вчера не увидела. Можешь разговаривать?»
Ответ прилетел сразу же: «Перезвоню через пару минут».
Пришлось тащить телефон с собой в туалет и в ванную. Но Артем позвонил, когда я, уже умытая и одетая, ставила чайник.
— Привет. Как ты?
— Нормально. Послушай… ты будешь смеяться, но завтра у нас тоже ничего не получится.
— Да? Ну обхохочешься, — мрачно ответил он. — А чего так?
- Вечером в Вену лечу. На конференцию. Внезапно, вместо другого человека.
— Ясно, — Артем на самом деле рассмеялся. — Тогда ладно. А то я уж испугался, что ты решила: ну его на фиг. Когда обратно?
— Точно не знаю пока. Вроде, на три дня.
— Окей. Позвони, как узнаешь. Или напиши. Удачи. Магнитик привези. С кенгуру.
— Почему с кенгуру? — удивилась я. — Это же не Австралия.
— Увидишь, — загадочно пообещал он. — Целую.
На этот раз мне все-таки удалось ответить: «и я тебя», но, кажется, Артем уже не услышал.
Зевая, из спальни вышла Люка. Растрепанная, в трусах и оставшейся от Сашки майке с портретом какой-то футбольной суперзвезды.
— Все, Барабас, — я поставила на плиту сковороду. — Завтракаем, и выметайся. Я, как выяснилось, вечером в Вену лечу. На конференцию. По трипперу. Собраться надо и подготовиться маленько.
— Какая у людей насыщенная жизнь, — фыркнула она. — Конференция по трипперу! Привези мне…
— Магнитик? Рехнулись вы все, что ли?
— Нет, зачем он мне? Лучше бутылку «Моцарта».
— Тьфу, — скривилась я. — Как у вас от него попы не склеиваются? Сироп шоколадный.
— Шоколаду тоже привези.
Мы поели, и она уехала, а я начала лихорадочно метаться между спальней с распахнувшим пасть чемоданом и гостиной, где в почту с истошным писком по очереди падали электронный билет, бронь отеля, аккредитация и материалы конференции. Уже ближе к вечеру я вспомнила, что надо отменить прием на три дня. По воскресеньям у нас работал только один дежурный врач общей практики, поэтому пришлось ловить по телефону Сонечку и уламывать обзвонить пациентов в ее законный выходной. Разумеется, за австрийскую шоколадку.
По-хорошему, надо было предупредить Тараса, но разговаривать с ним не хотелось. Отправила ему и отцу одинаковый текст: «Улетаю на конференцию, буду в пятницу». Вот так, с запасом. Все равно в четверг мой кабинет был занят. По правде, я втайне надеялась, что за эти дни они как-то разберутся промеж собой без моего участия.
Эта вот суматошная лихорадка внезапных сборов и предстоящая наука-работа-заграница отодвинули эротические мысли на самый дальний план. И даже стало немного странно: с чего это вдруг так разобрало. Но когда в самолете я начала просматривать программы предстоящих выступлений и набивать в планшет свои заметки, случилось нечто странное. Очень странное. Чего со мной никогда раньше не было.
Логическая цепочка «венерические болезни — секс вообще — секс Тамары» у меня в голове прерывалась на «сексе вообще». То есть связь между болезнями и сексом, разумеется, была, как же иначе. Между сексом и мною — тем более. Но вот между собой два крайних конца абсолютно не сообщались. И вдруг, читая материалы о взятии мазков на гонококк из гортани, я очень четко представила, как эти самые кокки туда попали.