Пряники из перевернувшегося грузовика продолжали сыпаться. До слез красивое место, никого вокруг, уютный дом. Мужчина, который страшно нравится. Во всех смыслах нравится. Да еще и готовить умеет! А впереди ночь, и хотя утром у меня стопудово будет походка «тридцать лет в кавалерии» и прочие прелести неумеренности, которые гинекологи называют «эксцесс», но… это завтра. А сегодня…
Может, вселенная решила вознаградить меня за то, что не поддалась соблазну и не переспала с Вальтером? Вряд ли, это было бы как-то очень уж… прямолинейно и назидательно. Да и жизненный опыт подсказывал: радоваться можно и нужно, а вот расслабляться не стоит. Как бы ярко ни светило солнце, все равно рано или поздно пойдет дождь.
Впрочем, долго разлагаться в счастливом блаженстве не получилось. Уже после второго глотка встроенный венеролог намекнул, что наверняка на этой шкуре до меня кто только не лежал. И не только лежал. Я отогнала коллегу пинком. Если и была тут зараза нашего профиля, что сомнительно, все равно в отсутствие питательной среды давно сдохла. К тому же подцепить ее контактно-бытовым путем, вопреки мифам, не так уж и легко. Проще, конечно, чем забеременеть от полотенца, но все равно пришлось бы постараться.
Венеролог с ворчанием ушел, но смуту оставил. Не явную, а такую… на грани киселя. И это было странно. Потому что хоть ревность меня порой и посещала, но уж точно не направленная в прошлое. Какой смысл страдать из-за того, что уже произошло? Думать стоит лишь о настоящем и будущем. Да и в настоящем я особо не переживала. Может, потому, что ни один мужчина, кроме Стаса, не был мне настолько дорог, чтобы волноваться из-за гипотетических измен?
Нет, меня абсолютно не напрягали женщины из прошлого Артема, хотя я не сомневалась, что их было не меньше, чем мужчин у меня. И две несостоявшиеся невесты совершенно не беспокоили. Но вот одна… похожая на трясогузку. Я ее видела, а это совсем не то же самое, что какие-то абстрактные девицы. И еще потому, что он встречается с ней почти каждый день. Вот и мостик из прошлого в настоящее.
Так, стоп! Прекращай маяться фигней, овца!
К счастью, в этот момент появился Артем с подносом. Постелил на шкуру салфетку, поставил на нее блюдо с запеченным мясом и крохотными картошинами в специях, тарелку с овощами и зеленью. Мясо с картошкой на ночь? Плевать, сегодня все сгорит.
— Тома, ты хоть в полотенце завернись, а? — попросил он, проведя пальцем по моему бедру. — Я знаю, секс и еда близко стоят в плане удовольствия, но все же предпочитаю разделять. Сначала котлеты, потом мухи. А тут такая натура рядом. Отвлекает.
— А не трудно будет мух на полный желудок ловить? — ехидно заметила я из ванной, вытаскивая из тумбочки полотенце.
— А мы не сразу. Или ты торопишься? Меня, конечно, восхищает твоя ненасытность, но я все-таки уже не юноша, готовый двадцать пять часов в сутки. Хотя жаль.
А древние римляне были не дураки, придумав возлежать на пирах. Или греки? Неважно. До чего здорово вот так развалиться на шкуре у огня, совершенно невоспитанно таскать картошины и куски мяса с блюда прямо руками, запивать вином. Разговаривать. О чем угодно — вообще неважно, о чем.
— Скажи, а почему вы занялись именно онкологией? Ну, фонд?
Наевшись до отвала, мы отодвинули блюдо в сторону и улеглись валетом. Я пристроила голову Артему на колени и почесывала большим пальцем ноги у него за ухом.
— Ну как тебе сказать? Чаще всего бывает какая-то личная причина. У нашей Галки был детский лейкоз, но ей повезло, вытащили.
— У Галки? — я почувствовала, как загорелись уши. — Которая твоя секретарша?
— Ну да. Она моя двоюродная сестра.
— Фейспалм! — простонала я, скатившись лицом в шкуру. Да нет, блин, двойной фейспалм! — Помнишь, тогда, в Юсуповском? В гардеробе? Она влезла передо мной без очереди, а я сказала: не торопитесь, девушка, всё равно все умрем. Я так часто всяким наглым говорю. Если б я знала…
— Если б знала, наверняка бы не сказала, правда? — Артем положил руку мне на спину. — А то, что она наглая… Ну да, есть такое. С ней носились, как с писаной торбой, вот и выросла в уверенности, что все дозволено. Томка, признайся, — рука сползла ниже. — Ты же думала, что она моя любовница, так?