63
— Как-то у нас с тобой уже традиция сложилась. From rough to fluff.
Я лежала на животе носом в подушку, в приятной полудреме, а Артем, приподнявшись на локте, как обычно, рисовал что-то пальцем у меня на спине.
— От грубого к какому? — мне даже языком не хотелось шевелить, но стало любопытно.
— К мягкому и пушистому.
— Тебе не нравится?
— Главное — чтобы тебе нравилось, — хмыкнул он.
— Ну нет, не согласна. Главное — чтобы обоих устраивало. Но вообще, Тимаев, я каждый раз так тебя хочу, что обратный вариант не прокатит. Пока ты будешь пушистые нежности разводить, я тебя сама изнасилую. Ну, разве что потом… когда мы друг другу осточертеем… можно будет порядок и поменять. Чтобы потихоньку раскочегариться.
Артем нагнулся и укусил меня за попу.
— Надеюсь, этого не случится. Что осточертеем. И что придется кочегариться.
— Разбежимся раньше? Или у нас наоборот будет долгоиграющий вариант? — оторвавшись от подушки, уточнила я.
— И на это тоже надеюсь. На второе. А ты нет?
— Артем… — я повернулась к нему. Его голос звучал со смешком, но выражение лица — серьезное, даже напряженное — не соответствовало, и я осеклась. — Я бы этого хотела. Правда. Но поскольку многажды пуганая ворона… Мы всего-то неделю вместе, хотя кажется, что намного больше.
— Мне тоже. Знаешь, Том… — он лег, закинул руки за голову. — Это была какая-то очень концентрированная неделя. А ведь мы даже не каждый день виделись. Но я и до этого о тебе все время думал. Особенно когда ты в Вене была. У меня по-всякому случалось. Иногда конкретно крышу сносило. Но так, как с тобой, ни разу. Даже когда жениться собирался. Я при всем своем лексическом богачестве сформулировать толком не могу, на что это похоже. Как будто мы с тобой… не знаю, на одной волне, на одной частоте. Синхронно, в унисон. И не только в постели. Вообще.
— Хочешь, угадаю, когда ты это понял? Или подумал? Когда рассказал о том, как родители тебя в Москву отправили. И я, наверно, тогда же. Хотя мы друг о друге толком ничего не знали. Видимо, это чувствуется. На тонком уровне.
— Да, наверно… Выходит, мы все-таки сорвали джек-пот?
— Выходит, — я подползла к нему ближе и прижалась во всю длину, от носа до пальцев ног. И не стала развивать мысль о том, что с любого выигрыша приходится уплачивать подоходный налог. Аж тридцать пять процентов.
— Тома, — Артем ущипнул меня губами за мочку уха. — Прости за ту сцену. За то, что сорвался.
— Тёма, — я поймала себя на том, что первый раз назвала его так, до этого не выговаривалось, — мы, кажется, это уже обговорили. У обоих был жуткий день, накопилось всего. Проехали. Лучше выплеснуть, чем неделями молча дуться.
— Подожди, — он нетерпеливо поморщился, — дай закончить. Помнишь, мы договорились, что будем все озвучивать сразу? Ну так вот, чтоб ты знала. Меня сложно вывести из себя. Высокий порог терпения. Да и вообще я такая толстокожая циничная скотина, что большую часть негатива обычно сливаю в стеб. Но иногда накапливается, и тогда достаточно спичку поднести. Чаще всего ору. Но могу пинать мебель. Или разбить что-нибудь. Причем это не контролируется. Смотрю как будто со стороны и понимаю, что веду себя как мудак, но ничего не могу сделать. Врачи говорят, проявление ПТСР[1], но это так себе оправдание, конечно. Что я дурак со справкой.
— Ну ты особо и не орал, — я пожала плечами. — Кажется, орала как раз я. У меня хоть справки и нет, но ощущение было абсолютно такое же. Что я тупая истеричка, но не могу остановиться. Если только на ПМС сослаться? Помериться письками — то есть аббревиатурами?
— У меня и то и другое больше, — рассмеялся Артем. — Аж на целую букву. Да не туда смотришь, буквы не там, а в ПТСР.
— Ну ладно. А то я в разных вариантах писек начала буквы подсчитывать. Слушай, давай уже спать. Я тебя поняла, но завтра прием с утра. Знаешь, какой у меня навязчивый страх? Что, если не высплюсь, обязательно придет перец, которому понадобится хирургическая процедура. Лазер или азот. А у меня рука дрогнет.
— Ужас! — поежился Артем. — Ладно, спим. Не хочу, чтобы какой-нибудь несчастный лишился члена, потому что я не дал тебе выспаться.
— Том, не знаю, как вечером, — сказал он, когда мы подъехали к клинике. — Возможно, допоздна придется задержаться.
— Буду дома. Получится — приезжай. Нет — сяду диссер писать. По идее, в январе уже защита, а еще черновик не закончен.
— Хорошо, позвоню, — Артем поцеловал меня, я вышла из машины и зацокала каблуками по ступенькам, чувствуя спиной его взгляд.
Первый пациент был записан на половину десятого, самоходом никто не явился, поэтому я оставила Ленку разбирать результаты анализов, а сама отправилась к Тарасу. Стучать в дверь принципиально не стала.