— А он что? — поинтересовалась я, натягивая джинсы.
— Вроде, никто не замечал ничего. За ним. Иначе давно бы уже трещали. А так только над ней хихикают потихоньку.
— Эх, — вздохнула я. — Он сам привык за чью-то ручку держаться, а тут дите сопливое на шею вешается. Ей сколько, двадцать два, двадцать три?
— Где-то так. Спасибо, Том, мне столько же. Я тоже дите сопливое? — обиделась Ленка.
— Ты — нет. Инфантильность не от календарного возраста зависит. Чумаку вон тридцать четыре стукнет, а толку-то? Вроде, нас одни родители родили, в одной семье росли, а вышло непонятно что.
Впрочем, размышлять на тему нашей с Тарасом непохожести у меня не было ни малейшего желания. Что выросло, то выросло, все равно не исправить. Если, конечно, сам этого не захочет, да и то сомнительно.
На Невском удачно подошла маршрутка, и я в нее запрыгнула. Хотелось добраться побыстрее. От одной мысли, что Артем ждет дома, губы сами начинали растягиваться в блаженную ухмылку. И не просто ждет — а с обедом!
Мужчины, умеющие готовить, в моих глазах резко набирали очки. Кулинарные способности Артема я оценила еще на даче: мясо с картошкой и салат были великолепными. Даже если это все, на что он способен, — уже достаточно. А еще очень хотелось прийти домой — и чтобы там пахло чем-то вкусным. Было для меня в этом что-то такое особенное, по чему я скучала с детства.
Вот уже двадцать лет в моем доме не пахло едой. Нет, ну пахло, конечно, я же готовила. И бабушка у Стаса. Но это было совсем не то. Никто не ждал меня дома с накрытым столом. Когда-то мы прибегали из школы, голодные, и уже на лестнице нас встречали волшебные запахи. «Тома, Тарас, быстрее руки мыть, все готово». Ощущение тепла, уюта, покоя…
Взлетев пешком на третий этаж, я остановилась у двери квартиры, разве что не мурлыча. Втягивая носом сногсшибательные ароматы.
Так вообще бывает?
Артем вышел в прихожую, поцеловал меня, помог раздеться.
— Хьюстон, у нас проблемы, — сказал виновато. — Пообедаем, и я, наверно, домой поеду. Теперь меня работой накрыло.
На кухне на столе тихо шелестел включенный ноутбук. Вчера его не было, видимо, Артем сходил за ним в машину.
— Слушай, а тебе обязательно дома надо работать? — спросила я, вытирая руки полотенцем. — Здесь не можешь? А я диссером займусь.
— Могу. Не буду тебе мешать?
— Нет, — я села за стол, продолжая принюхиваться и пытаясь угадать, что томится на плите в кастрюле и на сковороде. — Я тебе даже рабочее место могу уступить, мне все равно где.
— Хорошо, — он достал из сушилки тарелку и налил мне супа янтарно-молочного цвета. — Нашел у тебя плавленый сырок завалявшийся, пустил в дело. Место не надо, я лучше на кровати. Заодно погрею, нежарко тут что-то.
— Кстати, про погрею. Я в ограниченном режиме использования. Извини.
— Я помню, ты говорила, — усмехнулся Артем, садясь с тарелкой напротив. — Мужик сказал — мужик сделал. У тебя всегда так четко по графику?
— Обычно да, — слава богу, он не смущался и не морщился недовольно или брезгливо. Обсуждать месячные с мужчиной иногда не самое приятное дело. — Очень удобно, можно что-то планировать наперед.
На второе были котлеты и рис с густым острым соусом. Я урчала от удовольствия и едва удержалась, чтобы не облизать тарелку.
Покончив с обедом, мы разошлись по разным комнатам и с головой ушли каждый в свою работу. Только один раз Артем зашел и спросил, буду ли я кофе.
Кофе! Я работаю, а мужчина приносит мне кофе! Нет!
Да!!!
Как-то даже про ужин не вспомнили. Около восьми я решила, что на сегодня хватит. Выключила ноутбук и пошла в спальню. Артем уже отставил в сторону свой и что-то читал в телефоне.
— Ты все? — спросила я, забравшись на кровать. Как во вторник, когда закончила статью.
— Да. А ты? — он положил телефон на тумбочку.
— На сегодня.
Усевшись верхом, я расстегнула его рубашку и начала прокладывать цепочку коротких поцелуев, опускаясь от груди к животу, ниже и ниже. Вытянула из пряжки конец ремня, нащупала язычок молнии.
— У тебя же… это? — Артем слегка приподнял брови.
— «Это» называется «месячные», — уточнила я. С провокацией. Уж кто-кто, а я мастер провокаций! Во всех смыслах, не только венерических.
— Да ну, правда? Не может быть!
— Прикинь, да. И у тебя их, вроде бы, точно нет.
— Я твой должник, — почувствовав прикосновение языка, он коротко застонал и запустил пальцы мне в волосы.