Повисла неловкая пауза, потом Артем решительно положил руку мне на плечо.
— Познакомьтесь, девочки. Это Тамара, моя… — тут он запнулся, и я, несмотря на серьезность момента, изо всех сил стиснула зубы, снова вспомнив про «микрофинансовую организацию». Но Артем вывернулся: — Моя Тамара. А это Света, моя сестра.
— Очень приятно, — кивнула Света, разглядывая меня со старательно, но тщетно скрываемым любопытством. — Вы куда сейчас?
— На Васильевский. В «Эрарту». Помнишь Петьку Чобыша? У него там выставка открывается. Не хочешь с нами?
Вряд ли бы я страшно обрадовалась, если б она согласилась, но… В конце концов, Артем сказал, что сам решит, когда и кого с кем знакомить. А главное — как.
— Чобыша-то? Помню, — кивнула Света. — Привет передавай. Не, извини. Муттер ждет, обещала ей, что заеду. Счастливо!
Она прошла чуть дальше по улице, и где-то пискнула сигнализация. Я села в машину, чувствуя себя так, словно пробежала стометровку.
— «Моя Тамара», — передразнила его. — Ну… тоже вариант.
— Все матушке доложит, — чуть поморщился Артем, заводя двигатель.
— А это так ужасно? — осторожно уточнила я, пристегивая ремень.
— Нет, но… Понимаешь, Том, я предпочел бы, чтобы это случилось попозже. Твое знакомство с моими. Не подумай только, что я тебя стесняюсь или что-то в этом роде. Скорее, наоборот, мне неловко перед тобой. Светка-то ладно, но остальные…
— Боже, Артем… После того, что ты рассказал, вряд ли меня что-то сильно удивит или испугает. Мои родные, знаешь, тоже далеко не подарок. Ну ты в курсе. К тому же… наверняка твои уже сто раз пожалели о том, что сделали. Ты сам говорил, после Сирии с тобой столько возились, и…
— Тома, — иногда его взгляд становился вот таким: осязаемо тяжелым и холодным, — ты сейчас пытаешься мне объяснить, что я неблагодарная свинья? Так вот, не стоит. Как раз за помощь я им крайне признателен. Именно поэтому и поддерживаю необходимый минимум отношений. Но это не значит, что я все забыл. Равно как и то, что они сильно изменились. Хочешь познакомиться? Пожалуйста. У отца через две недели юбилей, шестьдесят пять. Все по-взрослому, банкет в «Перкорсо». Пойдешь со мной? Ты увидишь их, они увидят тебя, но обойдется без концентрированного внимания к тебе и к нам вместе.
Я задумалась. С одной стороны, куча народу, все будут на меня смотреть, оценивать. Нет, я никогда не испытывала «страха сцены» — паники от внимания толпы незнакомцев. Однако эпизод с банкетом отца в «Прибалтийской», когда оказалась перед собравшимися словно голышом, превратился в своего рода триггер. От одной мысли о повторении чего-то подобного стало не по себе.
Но, с другой стороны, с какой стати повторение-то? Вероятность того, что Артем вдруг во всеуслышание заявит о нашем намерении пожениться, равна абсолютному нулю. И он прав, концентрата внимания ко мне, как во время семейного обеда, точно не будет.
— Хорошо, — кивнула я. — Наверно, так лучше. Если Света расскажет про «твою Тамару», они все равно захотят ее увидеть. В смысле, меня. А так… и волки сыты, и овцы целы.
— И пастуху — вечная память, — с коротким смешком Артем вырулил от поребрика. — Договорились. Хотя я, конечно, предпочел бы, чтобы это знакомство произошло позже. Когда ты влюбишься в меня по уши и не сможешь сбежать, даже если моя семейка приведет тебя в ужас.
От этих слов бросило в жар.
Черт, да я и так уже по уши. Нет, с головой. Сбежать? Ну да, как же. Влипла муха в янтарь. А ты, значит, боишься, что сбегу? Проговорился?
Странно, но почему-то до сих пор я не задумывалась, что Артем точно так же беспокоится о перспективе наших отношений, как и я. О том, как они сложатся. И сложатся ли вообще. Другие женщины могли через полчаса после знакомства начать придумывать имена общим внукам, я — нет. Со Стасом мы прожили в законном браке больше пяти лет, но и с ним я плохо представляла наше будущее. Что-то такое туманное. Закончим учебу, будем работать, появятся дети. С другими и вовсе не видела никакой перспективы. Возможно, поэтому ни с кем и не сложилось?
С Артемом все только начиналось. Представить себя рядом с ним через десять, двадцать, тридцать лет? Может быть, я и смогла бы — но ни разу не пыталась. Потому что было страшно. А вдруг не получится — представить? Или получится, но не сложится, и тогда станет очень больно. Я была счастлива — сегодня, сейчас. И надеялась, что так будет хотя бы и завтра. Ни о чем не загадывая, не заглядывая дальше. Продлить насколько возможно это волшебное время, когда все напоминает сказку.
— Честное пионерское, не сбегу, — я положила руку ему на колено. — Даже если будет ужас-ужас.