[1] "Эрарта" — частный музей современного искусства
69
Начало ноября казалось похожим на ночные огни, мелькающие за окнами скорого поезда. Время вело себя загадочно. Неслось со свистом, однако каждый день, насыщенный событиями и эмоциями, больше напоминал неделю.
Сказать, что я прямо так сильно волновалась из-за предстоящего знакомства с семейством Артема, было бы преувеличением. Когда думала об этом — внутри ёкало и обмирало. Как перед экзаменом. Но эти мысли я тут же отодвигала, и, надо сказать, вполне успешно. Не сожрут же, в конце концов. Тем более в присутствии толпы народа. Да и Артем мальчик большой, самостоятельный, сильно есть себе мозг не позволит, даже если я всем категорически не понравлюсь.
— Разумеется, Светка растрепала, — сказал он мне через пару дней за ужином в «Евразии». — Мать не выдержала, позвонила, начала круги нарезать. Ну жужжит ведь. Я так и сказал: да, встречаюсь с женщиной, приду с ней на банкет, пока все.
— Представляю, как зажужжало теперь, — заметила я, наматывая на палочки удон. — Шмелиное гнездо.
Мне некогда было переживать из-за этого. К тому же я была слишком счастлива. Это напоминало ту волну всемогущества, которую ненадолго удалось поймать пятнадцать лет назад, только более мощную. Все получалось, на все хватало времени и сил. Ну, может, времени не всегда, но сил — точно.
Пришпоренная похвалами Кулакова и статьей, которую перепечатали еще несколько журналов, диссертация пустилась вскачь. И на пробный курс после долгих раздумий я все-таки согласилась. Хотя и не представляла, как буду все успевать. К тому же в январе предстояла защита, а до февраля надо было расписать подробный план лекций. Впрочем, Вероника разрешила пользоваться ее наработками — хоть какое-то подспорье.
Клиника — это был, пожалуй, главный кошмар. Тарас от всего демонстративно устранился. Насчет административки — вполне логично, тут у меня претензий не имелось. Но уж главврачом мог бы и доработать до конца ноября, не просто так ведь, за зарплату.
— Нет, Томочка, — злорадно сказал он. — Умерла так умерла. Приемы все закрою, как договорились, а остальное, пожалуйста, сама-сама.
Пришлось вникать во все. Оказалось, что не так и страшно. Отец подсказывал, помогал, исправлял какие-то ляпы, которых на первых порах я не смогла избежать. Теперь у меня был полноценный восьмичасовой рабочий день, а то и побольше: перед вечерними приемами и после утренних я закапывалась с головой в бумаги, графики, отчеты, сводки и прочую медицинскую бюрократию. Обязанности административного директора на этот переходный месяц отец взял на себя, подготавливая дела, чтобы в декабре передать их Люке в полном порядке. Она тоже что-то потихоньку делала, по ее словам, в демо-режиме, но только из дома, в клинику не приезжала, чтобы не встречаться с Тарасом.
Развод их прошел гладко, можно даже сказать, скучно. К моему великому удивлению, им удалось мирно договориться о разделе имущества. Точнее, о неразделе. Люка в порядке досудебного соглашения отказалась от доли в клинике, Тарас отдал ей почти новенькую Мазду и отсыпал денег.
— Знаешь, я не особо потеряла, — сказала она, позвонив похвастаться свидетельством о разводе, — зато сберегла кучу нервов и времени.
Можно было вообще ничего не объяснять. Мы внезапно оказались настолько синхронны, что понимали друг друга без слов. Счастье в его острой фазе — это особый код или особый язык. Жаль только, что отрезок этот слишком короткий. Либо оно проходит, либо к нему привыкаешь и не воспринимаешь вот так, оголенными нервами.
Я еще на следующий день после эпохального свидания Люки с Павлом, разговаривая по телефону, заметила, как изменился ее голос и смех. А уж когда пришла к ней и увидела… Она буквально светилась. Казалось, еще чуть-чуть — и взлетит. Интересно, так ли выглядела со стороны я сама?
— Эх, Чума, спасибо твоему внутреннему венерологу, — сказала Люка, обняв меня. — А то ведь достался бы тебе. Такого мужика упустила!
— Догадываюсь, — рассмеялась я. — Достаточно на тебя посмотреть. Но не будь я венерологом — где бы с ним познакомилась? Да и ты тоже. Видимо, свыше был предусмотрен именно такой план. Надеюсь, тебя не смущает, что я видела твоего парня без штанов?
Мы закатились, как две дурочки.
— Перестань, Том, — повизгивая от смеха, потребовала Люка. — Помнишь, как баб Мила говорила? Ржете без причины — отольется слезками.
— Не каркай, ворона! — я треснула ее по спине.
Это было похоже на флешбэк в триллере. Мгновенное, как вспышка, даже не воспоминание, а ощущение, спрессованное в долю секунды, плотное, как черная дыра.