- Добрый вечер, - сдержанно поздоровалась она, прервав недоброе молчание.
- Так не терпится вернуться в Харбин? - сухо поинтересовался футундант. Полные губы плотно сжаты, смотрит мимо.
Лиза смерила его высокомерным взглядом. Что такое? Что за тон?
- Послушайте, - проговорила она, едва сдерживая, тут же вскипавшее раздражение: - Позвольте вам объяснить... мои товарищи погибают в Харбине, тогда как я со своей неуязвимостью бестолку торчу здесь вот уже неделю. А ведь мы, смею вам напомнить, за какие-то три дня проделали долгий и рискованный путь по Манчжурии, переправившись через Сунгари. И для чего?
- Я даю вам время отдохнуть и набраться сил для предстоящей работы, - в который раз терпеливо объяснил он.
- Что вы сказали? - процедила Лиза и, чувствуя, что сейчас ее понесет, быстро отошла от футунданта, а потом уже чуть успокоившись, снова вернулась к гранитному столу на который упали первые снежинки, предвестники начинающегося снегопада.
- Я уже набралась сил и могу приступить к работе, - спокойно объявила она.
- Слышал, вы стремитесь пообщаться с прислуживающим вам евнухом У? - смотрел он испытующе. - Не старайтесь. Вы можете общаться лишь со мной. Что вы желали ему сказать? Вас что-то не устраивает?
- Чума в Манчжурии.
Какое-то время он молча переведя взгляд в сторону, машинально перебирая четки, словно что-то прикидывая про себя, но вновь взглянув на нее, миролюбиво проговорил:
- Я приходил к вам с ужином, но не застал. Где вы были?
- Гуляла.
- Вы гуляете утром, в обед и теперь вечером? Понимаю, вам понравился парк. Особенно его высокая ограда и усадебная задняя калитка, не так ли? - Все это было сказано как будто равнодушно, но у Лизы создалось впечатление, что он напустился на нее даже не с упреком, а с выговором, и от возмущения кровь ударила в голову. - Я бы вывел вас на более интересную прогулку за стены резиденции, - продолжал он. - Только вот за этими стенами хунхузы не признают никакой власти, позволяя себе грабить чиновников Поднебесной, не взирая на жестокость последующей кары. И я уже не знаю, как оградить одиноких путников, что ходят по здешним дорогам. Не только путники, но и торговые караваны рискуют быть ограбленными и уничтоженными. Теперь представьте, какая судьба постигнет путешествующую в полном одиночестве женщину-лаовай.
Это была хорошая попытка напугать ее.
- У вас чудесный парк и помимо высокой ограды, есть на что посмотреть, - разливая по чашечкам чай, вежливо ответила Лиза, словно начинала светский разговор. - Я даже встретилась там с монахом. Это не один из тех святых тибетских паломников о которых вы рассказывали? Уж не знаю, что у вас здесь за послушники такие, но по сравнению с этим монашком ваши хунхузы о которых вы меня любезно предупредили, покажутся благовоспитанными джентльменами.
- Монах? - вдруг встревожился футундант. - Вы видели в парке монаха?
- Ну да... - кивнула Лиза оставив свое ехидство и даже отступила на шаг, сбитая с толку его беспокойством и недоверием.
- Это точно был монах? - шагнул к ней футундант. - Опишите его, - потребовал он.
Что Лиза добросовестно и сделала, подчиняясь его непонятной пугающей прихоти.
- Но он странный какой-то, никак не ответил на мои попытки заговорить с ним, - сочла нужным добавить она.
Но футундант не обратил на ее замечание внимания, напряженно думая о чем-то. Лицо его окаменело, брови хмурились.
- Какой-то очень странный монах, - тихонько напоминала о себе Лиза.
- Святой избегает чьего бы то ни было общества, предпочитая одиночество, - проговорил футндант, сжимая четки так, что побелели костяшки пальцев. - Где именно в парке вы его видели? - резко спросил он, будто допрашивал.
- Но послушайте, я не помню... не смогу объяснить на словах, - растерялась Лиза, его поведение все больше тревожило ее. - Ваш парк очень большой. Но я непременно узнаю то место, когда пройду там еще раз.