***
Люсия умирала. Она лежала на кровати неподвижная, бледная, с широко открытыми, но потускневшими глазами. Воздух вырывался из её груди тяжёлым хрипом, во рту пересохло. Чумной доктор не отходил от девушки ни на шаг, по первому её зовут приносил ей воды, пытался читать вслух.
Напрасно Люсия пыталась отправить его к другим больным или хотя бы просила не сидеть всё время рядом с ней, рискуя заразиться, Чумной доктор был непреклонен. Втайне, он молил чуму забрать и его, раз уж нельзя оставить Люсию, но чёрная смерть обходила его стороной.
Чумной доктор не спал уже несколько суток, боясь за девушку. Он не хотел пропустить момент, когда её душа покинет тела, не хотел прослушать последние слова. Он держал её за руку, прижавшись боком к кровати, как преданный пёс.
В этот день сознание Люсии прояснилось, как всегда бывает перед смертью человека. Слёзы душили Чумного доктора, когда он смотрел на её необыкновенно светлые глаза, лёгкие движения, аккуратные шаги. Девушка улыбалась.
— Я же говорила, что не оставлю тебя! Видишь, я совсем здорова!
Он кивал сквозь невыносимую душевную боль. Она клялась ему в любви и в вечной жизни с ним, отчего Чумному доктору становилось ещё тяжелее на сердце. Он так хотел ей поверить, но в тот же момент понимал, что эти слова, скорее всего, последние перед её смертью.
Чумной доктор оказался прав. Под вечер, у Люсии опять поднялась температура, она металась по кровати, шепча неразборчивые слова. Сжав голову, Доктор сидел на краешке кровати, пытаясь унять боль.
Вдруг, на необыкновенно тихой до сего момента улице, раздался страшный крик:
— Пожа-ар!
Чумной доктор поднял голову и посмотрел в окно. Чёрный дым застилал улицу, сквозь него проносились огненные языки. Похолодев, он понял — горит его дом. Доктор быстро взглянул на Люсию.
Девушка затихла и, тяжело дыша, смотрела в потолок. Ему показалось, что на груди Люсии уже сидит костлявая старуха. С ужасом помахав руками, отгоняя видение, Чумной доктор прошептал:
— Люсия! Девочка моя, ты ещё здесь?
— Да… — хрипло и почти неразборчиво вырвалось из груди. — Уходи, оставь меня…
— Ни за что. — твёрдо ответил он, сжимая худую руку.
Люсия с трудом повернула голову, глядя на птичью маску. Другой рукой она пошарила в кармане юбки и достала оттуда серебряный медальон.
— Возьми его. — она вложила украшение в широкую ладонь в кожаной перчатке. — Вспоминай меня иногда, хорошо?
— Нет, нет, не уходи… — Чумной доктор склонился над девушкой, смаргивая слёзы.
Солёные капли стекали по щекам и подбородку, просачиваясь сквозь маску и улетали на кровать.
— Как душно… — Люсия снова заметалась на кровати. — Душно…
Вокруг Чумного доктора уже клубился чёрный дым. Огонь пожирал деревянное здание, не собираясь обходить кого-либо стороной. Люсия, собрав последние силы, оттолкнула Доктора рукой.
Он отшатнулся от кровати с умирающей девушкой и огляделся. У него ещё был шанс спастись. Чумной доктор схватил свой рисунок со стола, изображавший Люсию в первую их встречу. На входе он обернулся.
Девушка разметалась на кровати, к которой уже подобрался огонь. Жёлтые языки лизали дерево, всё ближе и ближе подбираясь к умирающей. Когда пламя аккуратно лизнуло голые ноги, Люсия закричала.
Чумной доктор не выдержал и выбежал из дома. Огонь перекинулся на соседние постройки, не щадя их обитателей. Доктор направился прочь из деревни, у которой уже не было шанса спастись. Он быстро проходил полу-сожжённые дома, из которых слышались крики взрослых и детей, часовенку с расплавленным колоколом. Ему под ноги метнулась крыса, с горящей спиной. Чумной доктор проводил её взглядом и прошёл последний дом.
Он остановился лишь тогда, когда крики уже не были слышны. Деревня осталась далеко позади, но с пригорка, на котором стоял Чумной доктор ещё можно было увидеть пожар. Он оглянулся, прощаясь с местом, где он родился, вырос и встретил девушку, которую сумел полюбить.
Теперь всё кончено. В душе не осталось ничего, будто всепоглощающий огонь проник и туда, сжигая чувства и воспоминания. Из чёрной, как смоль, перчатки скользнул серебряной змейкой медальон и, стукнувшись о землю, раскрылся. В серое небо смотрели пронзительные зелёные глаза, обрамлённые пышными ресницами.
Чумной доктор, не сводя взгляда с портрета, стянул с себя перчатку. На грязной ладони, запачканной копотью, пылью и трухой виднелся воспалённый бубон.
Он улыбнулся за маской. Чума услышала его молитву.
Конец