— Отчасти. А также э-э… самоубийства Гила Мартелла. С местными властями в Греции проблем не возникло, но вот правительство Афин начало проявлять интерес к нашим делам. Мы с Лайделлом решили, что учеников надо отправлять сейчас же. Им больше нечему учиться, так чего же ждать? Конечно, пришлось раскошелиться, чтобы так срочно закупить билеты. — Он продолжил с кривой усмешкой: — Ведь мы-то можем себе это позволить.
— И вы вышлете все пятьдесят групп?
— Именно. Сорок девять, если быть точным. Одна из групп уже на «Золотых небесах» для последней проверки работы передатчика. Пятьдесят групп, пятьдесят лайнеров. Потребуется дня три-четыре, чтобы расставить всех по местам. Некоторые корабли здесь, в море, другие — на другом конце света. Наши люди разнесут вирус, разработанный Лайделлом и изготовленный на Филиппинах. Когда мы сможем начать проверку?
Ковач на секунду задумался.
— Возможно, уже к вечеру. Придется подключить остальные двигатели, чтобы полностью зарядить батареи, а также стабилизировать распределение энергии, чтобы защитить антенну.
— Испытательный вирус на «Золотых небесах» — простой быстродействующий риновирус, так что в течение двенадцати часов мы узнаем, достиг ли сигнал приемника. Главное — послать его до вечера, и все пройдет как по маслу. Ну и, конечно же, на борту «Небес» будет и вторая группа — носители нашего основного вируса.
— Сколь великий момент, господа, — заявил Лайделл Купер. — Кульминация всех моих трудов. Мы стоим на пороге нового начала, приближающегося рассвета, в котором человечество засияет, как ему и предписано. Долой обременительную массу, истощающую наши природные ресурсы, а взамен порождающую лишь еще больше голодных ртов! Всего за одно поколение — поколение, в котором полмира не сможет иметь детей, — численность населения вернется к разумному уровню. Люди не будут больше знать нужды. Мы искореним бедность, голод, даже угрозу глобального потепления.
Политики всего мира изображают участие и предлагают свои краткосрочные меры по решению всех этих проблем, просто чтобы создать для избирателей иллюзию бурной деятельности. Мы же знаем, что все это ложь. Почитай газету, посмотри новости — и поймешь, что ничего не меняется. Больше того — ситуация усугубляется. Борьба за землю и воду уже перерастает в кровопролитные конфликты. А сколько людей погибло в войнах за нефтяные запасы?
Они не устают повторять, что все можно исправить, если люди изменят свой образ жизни: меньше автомобилей, скромнее дома, какие-то новые лампочки… Что за чушь! Зачем кому-то отказываться от роскоши? Это претит нашим инстинктам. Нет толку в крохотных жертвах, которые, по сути, никак не решают проблему. Пора менять правила. Вместо того чтобы продолжать бессмысленную борьбу за испаряющиеся ресурсы, нужно просто сократить население.
Все знают, что это единственный выход, просто не находят смелости сказать это вслух, а мир тем временем медленно, по верно погружается в хаос. Как я и писал — мы размножаемся до смерти. Желание иметь потомство — быть может, величайшая сила во Вселенной. Ее не побороть. Но у природы были естественные механизмы, чтобы ее контролировать. Хищники регулируют численность своих жертв, лесные пожары обновляют почву, плюс циклы засух и наводнений. Но человек разумный неустанно находил способы обойти природные ловушки. Мы отстрелили всех животных, смотрящих на нас как на добычу, так что в природе их осталось совсем немного, а остальных Держат в клетках. Когда единственной угрозой для людей остались низшие микробы, мы создали вакцины и иммунизацию, не переставая размножаться, хотя до года должна была выживать лишь треть младенцев.
Только одной стране хватило храбрости признать, что ее население растет чересчур быстро, и все равно им не удалось замедлить рост численности. Китай пытался использовать политику «одного ребенка в семье», а за последние 25 лет их стало на 200 миллионов больше. Если одна из самых диктаторских стран в мире не в силах с этим справиться — никто не в силах.
Люди просто не могут измениться, в корне — никак. Теперь все в наших руках. Разве мы безумцы? Допустим, я создал вирус, убивающий без разбору, но у меня и в мыслях не было просто взять и истребить несколько миллиардов людей. Так как же решить проблему? Изначально созданный мной вирус геморрагического гриппа обладал побочным эффектом — бесплодием, это помимо того, что его смертность была равна 50%. Забросив медицинскую карьеру, я занялся разработкой вируса, сменил десятки тысяч поколений и мутаций, сокращая его смертность, но оставляя нужный мне эффект. Как только мы выпустим его на пятидесяти кораблях, он поразит почти сто тысяч людей. Звучит солидно, но это лишь капля в море. Пассажиры и экипаж этих кораблей происходят из самых разных концов света и из всех социально-экономических слоев. По сути, на борту корабля находится миниатюрная модель нашего общества. Я постарался быть как можно более демократичным. Никого не забыл. По возвращении в свое захолустье в Мичигане, городок в Восточной Европе или трущобы в Бангладеш они принесут с собой вирус.
Несколько месяцев вирус будет незаметно передаваться от жертвы к жертве. И вот тогда-то появятся первые признаки заражения. Будто каждый в мире в одночасье подхватил грипп. Уровень смертности не поднимется выше 1% — печальная, но неизбежная плата во имя великой цели. И лишь потом, когда люди начнут недоумевать, отчего же у них не может быть детей, только тогда они осознают, что полмира стали бесплодны.
Когда до них дойдет суровая реальность, начнутся восстания и мятежи, ведь люди будут искать ответы на вопросы, задать которые их лидерам не хватало духу. Однако продлится это недолго — несколько недель или максимум месяцев. Мировая экономика пошатнется, но мы приспособимся, мы адаптируемся, ведь это еще одна величайшая движущая сила для человека — способность к адаптации. И тогда… о-о, друзья мои, тогда пропадут наши проблемы, испарятся болезни и настанет период процветания, подобного которому мир еще не видывал.
Дерзкая слезинка скатилась по щеке Зелимира, и он не посмел смахнуть ее. Том, знавший Купера почти всю жизнь и слышавший тысячи его речей, был растроган не меньше.
ГЛАВА 26
Вон те двое, — указала Линда Росс.
Марк проследил за ее пальцем и тут же заметил пару. Многие пассажиры «Золотых небес» были уже пожилыми или хотя бы средних лет, но она указывала на мужчину с женщиной лет тридцати. Они вдвоем держали за руку маленькую девчушку лет восьми в розовом платьице и детских туфельках.
— Как конфетку у ребенка… — хмыкнул Марк, следя за тем, как женщина передала мужу свое удостоверение. Тот сунул его в бумажник, а бумажник положил в передний карман.
В полчище сходящих на берег пассажиров, рвущихся посмотреть на собор Святой Софии, Голубую мечеть и дворец Топкапы, «Золотые небеса» выглядели точь-в-точь как их брат- близнец. По коже Марка бежали мурашки от одного вида судна.
— Они направляются к автобусам, — кивнула Линда. Семейство свернуло к обочине, где была припаркована дюжина чартерных автобусов. Перед посадкой пассажиры предъявляли сопровождающим дневные пропуска. — Сейчас или проследим за ними до центра города?
— Другого случая может не представиться. Вперед.
Пропустив троицу перед собой, они смешались с толпой.
Беспрепятственно продвигаясь между еле волочащими ноги пассажирами, остановились прямо позади своих жертв, и не подозревавших, что за ними следят.
— Скорей! — воскликнула Линда. — Наш автобус!
Марк ускорился и задел мужчину плечом, пробегая мимо. Хот моментально потянулся к бумажнику. Привычка хранить деньги в переднем кармане и проверять его каждый раз, когда кто-то якобы нечаянно задевал его, выдавала в нем бывалого туриста. Способ надежный, но, как и было задумано, когда Линда прошмыгнула мимо мужчины, тот успокоился — пробегавшие американцы не представляли опасности — и второй раз проверять карманы не стал.
Он не почувствовал, как маленькая ручка Линды скользнула в его карман и ловко расстегнула бумажник.