Сейчас большие надежды Чжао Вэйчан возлагал на сына своей сестры, недавно приехавшего в столицу племянника Линя Сичжэ. Юнец был довольно приятен, не имел особо дурных склонностей и вполне мог понравиться красотке Шэнь. Чжао Вэйчан знал, что одна удачная партия может принести гораздо больше, чем годы кропотливой работы. Старик улыбнулся, надеясь, что юноша не подведёт, и что красотка Шэнь, увидев его, забудет о всех прежних поклонниках.
Совсем скоро ожидалась императорская охота, и старик рассчитывал там познакомить юношу с наследницей рода Шэнь и ещё раз попытаться пристроить дочерей, для чего не поскупился на их наряды. Роскошные шелка, искусно вышитые золотыми и серебряными нитями, драгоценные украшения, — всё это призвано было затмить любое соперничество. Отец хотел, чтобы они предстали перед наследницей рода Шэнь во всей красе, демонстрируя богатство и статус семьи и надеялся, что увиденное заставит Шэнь задуматься.
Сама императорская охота была ежегодным ритуалом, в котором участвовал сам император, десятки членов императорской семьи, сотня правительственных чиновников и около тысячи солдат. Каждую осень лесистые окрестности горного кряжа Фань Инь становились временной столицей и местом дипломатических встреч. Чтобы обеспечить бесперебойную работу правительства, многие чиновники жили в палаточном городке. Никто и не пытался скрывать, что императорский дом использует охоту для обучения своих войск традиционным боевым навыкам стрельбы из лука, арбалета и верховой езды, чтобы предотвратить снижение военной дисциплины в армии, замеченное в последние годы.
Чжао Вэйчан, опытный политик, знал, что императорская охота — это арена для демонстрации силы, влияния и, конечно же, для заключения выгодных браков. Величественные шатры, расставленные на живописных полянах, роскошные угощения, которые должны были подчеркнуть щедрость императорского двора, и сама охота давала возможность знатным господам продемонстрировать свою ловкость и меткость, но за всей этой пышностью скрывались интриги, сделки и закулисные переговоры. Именно здесь, среди шума и блеска, должны были решаться судьбы, заключаться союзы и укрепляться власть.
В этот день многие взоры будут прикованы не только к императору и его свите, но и к молодым наследникам знатных родов, к их дарованиям, красоте и потенциальным союзам. Чжао Вэйчан рассчитывал, что племянник под покровом вечерних сумерек сумеет завязать разговор с наследницей рода Шэнь, и верил в благосклонность случая, который сможет повернуть ход событий в нужное ему русло.
Недавнее жертвоприношение императора и печальное предсказание, вынутое из панциря черепахи, основательно смутили старого генерала, но сейчас он не хотел думать о дурном и вспомнил о гадании императора только, когда о них заговорили его дочери Юйнин и Лимяо.
Разговор не добавил старику радости.
— Чума, говорите? — пробормотал он, отпивая из чашки терпкий отвар. — Всегда найдется повод для тревоги, даже когда небо ясное.
Юйнин, старшая, подняла глаза на отца.
— Но гадание императора переполошило весь двор, отец! Говорят, в прошлый раз, когда город охватила черная болезнь, многие знатные роды пали.
Она смотрела на него умоляющими глазами, словно он мог развеять ее страхи одним своим словом. Лимяо, младшая, более пылкая и склонная к драматизму, поддержала сестру:
— А предательство! Как можно жить спокойно, зная, что кто-то из приближенных может ударить ножом в спину? В такие времена даже родной брат может оказаться врагом! — она вздрогнула.
Старик Чжао вздохнул, внимательно оглядев дочерей. Юйнин унаследовала его тяжелый подбородок, крупный нос и тяжелое сложение. Лимяо была ненамного изящней сестры, и Чжао знал, что и во дворце, и в столице его дочерей прозвали «солдафонками».
Поди пристрой их… Не каждый вельможа согласится взять таких в жены. Чжао скрипнул зубами. Он вспомнил, как мать девочек, его покойная супруга, всегда говорила, что внешность — лишь оболочка. Но в мире придворных интриг и политических игр первое впечатление зачастую бывает решающим. У Юйнин и Лимяо был характер, но для блестящего пира в столице их облик был неподходящим.